Гнев утих.
Месть привела её сюда не поэтому. Финниан был единственным источником дома, который она знала, и ей было горько осознавать, что он больше не хочет им быть.
Финниан приближался к ней разъярёнными, быстрыми шагами, и она приготовилась к любому колдовству, которое он на неё обрушит.
Его сила скапливалась, заставляя частицы воздуха потрескивать. Найя наконец подняла взгляд, чтобы увидеть, что это. Зрелище было завораживающим: мутная, бурлящая синяя субстанция расщеплялась на отдельные осколки, зависшие в воздухе. Их острия были направлены прямо на неё — кинжалы, ждавшие сигнала Финниана.
Она примет любые последствия своих действий.
Ронин был прав. Знай она, что лучше для неё, она осталась бы на том диване, укутанная в его куртку, и ждала бы его возвращения.
Сидеть на балконе с тарелкой пирога на коленях, с пивом под рукой, пока он на расстоянии вытянутой руки смеётся над каким-то нелепым разговором — вот единственное место, где она хотела быть сейчас.
Достаточно было лёгкого щелчка глаз Финниана, чтобы отправить кинжалы в полёт. Истинное свидетельство его титула Высшего Бога.
Я не боюсь боли.
Её тело напряглось.
Они летели всё ближе и ближе…
Найя крепко зажмурилась и вскинула руки, защищаясь.
Осколки столкнулись с твёрдой поверхностью, словно пули, бьющие в металл. Каждый из них разлетелся вдребезги.
— У вас, богов, отвратительная манера разрешать споры. Вы же семья, чёрт возьми.
Ронин.
Найя распахнула глаза. Облегчение захлестнуло её, замедляя бешеный ритм сердца.
Глядя на его широкую спину перед собой, она не могла отрицать, что сквозь неё проходят красочные лучи тепла. Она была невыразимо счастлива видеть его. Ронин вторгся на территорию Финниана ради неё, и ей хотелось одновременно и отругать его за это, и обнять.
Она обернулась в поисках Теона.
Стая гулей прижала бога к полу; их руки были полны кусков его внутренностей, которые они жадно запихивали в свои рты.
Желудок Найи содрогнулся при виде этого кровавого месива.
Хотя Теон был богом, способным к исцелению, это ничуть не притупляло переносимых им страданий.
Ронин повернул голову и поморщился при виде этой сцены. Он опустил руку, позволяя потоку крови из пореза на ладони свободно стекать на пол. Как и в тот раз в Холле Алке, этот порез был глубоким.
Дыхание Найи перехватило. Покалывание побежало по щекам, вниз по шее при виде красной жидкости, скользящей по камню, словно сеть артерий.
Пальцы Ронина дёрнулись, и кровь послушалась его зова. Она поднялась, создавая густые заросли острых шипов, которые пронзили гулей, терзавших Теона.
Найя уставилась на затылок Ронина, фиксируя внимание на каждой пряди его тёмных волос, растрёпанных и наполовину собранных, нижняя часть которых лежала на шее. Ладони вспотели, по спине пробежал холодок, а воздух наполнился медным смрадом. Она сглотнула. Сжала пальцы в кулаки. Выдохнула.
Как он нашёл меня, если это не дело рук Теона?
Словно тело знало раньше неё, рука сама нащупала браслет, который он надел на её запястье.
Она посмотрела на него, заметив ярко сияющий в центре кристалл.
— Второй раз за день ты вторгаешься на мою территорию, — холодно произнёс Финниан. — Придётся мне проявить больше изобретательности в то, что я пошлю сеять хаос по Темпест в следующий раз.
Найя поразилась таланту брата регулировать громкость своего голоса, даже несмотря на то, что он не слышал на одно ухо.
— Шли что хочешь, — твёрдо ответил Ронин. — На мою сторону они не перейдут.
Финниан слегка наклонил голову, открывая диапазон слышимости для левого уха. Движение было едва заметным, но Найя его уловила.
— Прийти в мой зал — это одно, но в мой дом? Мы соперничаем годами. С тех пор, как ты был ребёнком. Однако ты ни разу не ступал на мою территорию. Ты много кто, мистер Кахале, но не невежда. Как бы сильно ты меня ни ненавидел.
— Ты прав, — сказал Ронин. — Но я знаю тебя не хуже, и что-то мне подсказывало, что ты заманишь свою плоть и кровь в логово льва.
На лице Финниана отразилась ухмылка, словно нож, прорезавший лист бумаги.
— Я умею распознавать привязанность, когда вижу её. Ты питаешь её к моей сестре. Я просто воспользовался возможностью. Наши родственники — отвратительные создания, и у меня было предчувствие, что ты раскроешь свою силу ценой благополучия Найи. Я тешил себя надеждой, что тройняшки погибнут.
Найя подошла и встала рядом с Ронином, чувствуя мимолетное прикосновение его взгляда к своей щеке.