Она резко села, чувствуя, как скачет пульс, и ощупала хлопковую ткань своей одежды, украшенной странным узором — улыбающимися солнцами в солнечных очках. Кровь прилила к щекам при одной мысли о том, что этот жуткий мужчина её переодевал.
— Это мамины пижамы. Она тебя переодела. Если вдруг интересно. Не дядя. Она же тебя и умыла. — Девочка указала ярко-оранжевым ногтем на чашку с грязной водой.
— Где я? — спросила Найя.
Акане пододвинулась на стуле, изучая гостью большими карими глазами.
Найя отпрянула: ей было не по себе от того, как ребёнок нарушает её личное пространство.
— Ты красивая, — заметила Акане — не как комплимент, а как констатацию факта. — Почему ты такая красивая?
Ну конечно. Она не скрыла свою божественную сущность. Учитывая, что та была выставлена напоказ, да ещё и с учетом её неосторожного замечания о том, что мужчина — всего лишь смертный, неудивительно, что во время их стычки он начал что-то подозревать.
Найя цокнула языком и скрестила руки на груди, пытаясь отмахнуться.
— У меня исключительный уход за кожей.
— А у меня персональный парикмахер, — фыркнула Акане. — Меня не проведёшь, Леди.
Найя моргнула, сбитая с толку прямотой малышки.
— И врать нехорошо, — добавила Акане. — Мама говорит, от этого появляются морщины. К тому же, дядя тебя спас, хотя мог бы просто бросить там, где нашёл.
Брови Найи взметнулись вверх.
— Где нашёл?
Скорее, где подкрался.
— Ага, мог бы просто оставить тебя в шторм. — Акане снова наклонила голову, и чёрные пряди скользнули на щёку. — И что ты вообще делала там, в бурю?
Найя пропустила вопрос мимо ушей.
— Не могла бы ты любезно подсказать, где я нахожусь?
— В резиденции Кахале, — ответил низкий голос из другого конца комнаты.
Найя повернула голову. Мужчина прислонился к дверному косяку, лицо его было невозмутимым, словно речная галька. Чёрные волосы, остриженные по плечи, частично были убраны назад, но несколько прядей всё же спадали на лицо.
— А ты кто? — Найя в упор посмотрела на него дерзким взглядом.
Он до сих пор не ответил на этот вопрос — даже тогда, когда лезвие Рен касалось его горла.
— Акане, — сказал он, обращаясь к девочке. — Почему бы тебе не принести ей что-нибудь из кухни?
— У нас осталось немного онигири? — Акане обернулась к Найе, ожидая одобрительного жеста.
Найя никогда не слышала этого названия, к тому же девочка произнесла последний слог с особым акцентом, кончик языка едва коснулся нёба: «ли».
Они были двуязычны. Завораживает.
Найя медленно кивнула.
— Э-э, хорошо.
Акане направилась к двери.
— Я сейчас вернусь, госпожа Леди.
Когда Акане вышла, Найя повернулась к мужчине.
— Онигири?
— Рисовые шарики, — пояснил он.
— Звучание языка…
— С северо-востока. Оттуда родом семья моей мамы.
Найя читала о самых разных культурах смертных. Остров Нохеалани располагался посреди моря Кайманы, на западных территориях. Любопытство вспыхнуло с новой силой, ей нестерпимо хотелось выведать всё: «Что вы едите? Слышала, северо-восточная кухня восхитительна. Можно услышать, как ты говоришь на родном языке? Ты вырос, зная оба языка?»
Прекрати.
Она убрала со лба выбившиеся пряди, закусив губу.
Начни с малого.
— Как тебя зовут? — снова спросила она. — Или мне обращаться к тебе «Мужчина, который крадётся в кустах»?
Одна его бровь приподнялась — похоже, её язвительный тон его позабавил.
— Ронин.
Имя показалось ей приятным, ласкающим слух. Оно подходило его небрежной манере держаться, хотя она почти ничего о нём не знала.
— А как же ты? — спросил он. — «Женщина, которая носит при себе оружие»?
Искры паники пробили её насквозь.
Она сбросила одеяло и вскочила на ноги.
— Где моя заколка?
Он полез в передний карман брюк и вытянул Рен.
— Эта?
— Отдай немедленно! — Найя пересекла комнату и вырвала Рен из его рук.
Ронин усмехнулся.
— Вижу, тебе уже лучше.
Учитывая её высокий рост богини, она с удивлением обнаружила, что он ей под стать.
— Как ты смел взять то, что принадлежит мне!
Он сунул руки в карманы. Двигался он не спеша, словно ему было всё равно, что она думает.
— Если бы я хотел её присвоить, стал бы я её предлагать?
Найя прижала Рен к груди, чувствуя, как сердце колотится в подушечки пальцев. В её натуре было сомневаться в искренности, подозревать, что Ронин приберёг Рен как рычаг давления или товар. Смертные вечно охотились за реликвиями и древними сокровищами богов, чтобы использовать их в своих интересах.