— Выпей.
Она послушно сделала несколько глотков и опять заснула. Анатолий цокнул языком и продолжил варить другие лекарства. Сутки он бегал от плиты к кровати, вытирал ей лицо и поил травами. Так что на утро следующего дня она чувствовала себя более-менее.
— Спасибо вам огромное, — прохрипела девушка.
— Ты меня так больше не пугай. Бледная, вся в пятнах крови лежишь на холодной земле.
— Простите.
— Случилось что-то серьезное?
Оливия кивнула. Она проделала весь этот путь, потому что боялась. Дядя Толя единственный человек на всей планете, кто был ей дорог. От него веяло чем-то родным, родительским. И она чувствовала, что он её любит. Просто искренне тепло по-отечески.
— Я приехала забрать вас.
— Куда? — лицо мужчины было таким забавным, что Оливия улыбнулась.
— Далеко. Наворотила я дел, дядя, теперь и вы из-за меня в опасности.
— Не болтай ерунду, никуда я не уеду.
— Вы не понимаете…
— Это ты не понимаешь. Я уже долго на этом свете живу, многое видел и прошел. Я даже застал начало нового мира, где существуют Способности, Мраки, организация и другие вещи неведомые мне. Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо.
Его ласковая улыбка заставила устыдиться Оливию. Ей было приятно и одновременно страшно.
— Тогда я останусь пока что здесь?
— Конечно, оставайся. Сегодня как раз сходим на кладбище.
— Зачем?
— Как это зачем? Сегодня годовщина смерти отца, забыла, что ль?
Оливия и правда забыла. Стыдливо опустила глаза и кивнула. Дядя показал ей самодельный душ, в котором была ледяная вода, но специально для неё он подогрел. Смыв с себя грязь, она пообедала и переоделась в старые вещи, которые больше выглядели на ней как простыни.
— Ты уж извини.
— Ничего страшного, мне и не такое приходилось носить.
Потом они вместе через поле пошли на кладбище. Роса не успела высохнуть, но благодаря высоким резиновым сапогам ноги не промокали. Оливия вздохнула полной грудью. Свежий воздух, пение птиц, рядом стрекочут кузнечики. Она провела пальцем по мокрой траве, а потом облизнула его. Анатолий хмыкнул:
— Ты и в детстве так делала. Знаешь, когда ты родилась, твой папа мне все уши прожужжал. Что ты ешь, пьешь, какие игрушки нравятся, какие мультики смотришь. Я даже знаю, когда у тебя первый зубик вылез.
Оливия улыбнулась. Это было похоже на папу. На работе его знали, как серьезного, ответственного человека. Но дома он был ласковым, заботливым, немного суетным. Мама часто ругалась из-за его тревожности.
— Дядь Толь, если с вами что-нибудь случится, то я не смогу жить, — вдруг тихо сказала Оливия.
Мужчина остановился и резко повернулся. Его глаза блуждали по её лицу в надежде найти пояснение к сказанному.
— Не драматизируй, мне и жить-то осталось немного. Годы берут своё.
— Ну не знаю, ружье вы держите крепко, — пошутила она.
— Конечно, я и в гроб с ним лягу.
— Прям ляжете?
— Ну да…
Они громко болтали всю дорогу, обмениваясь историями, шутками. Наконец подошли к старому кладбищу, за которым практически никто не ухаживал. Люди стали так часто умирать, что просто не успевали их хоронить.
— Такой способ захоронения нынче не популярен, — разочарованно сказал дядя.
Оливия кивнула, но глазами уже искала знакомое место. Небольшой памятник с фотографией, на которой стоит красивый молодой парень лет двадцати. Мама настояла на этом фото и просила повесить похожую у себя. Поэтому рядом с папиной могилой стоит такая же по размеру мамина и фотография… Её лично выбирала Оливия. Молодая с яркой улыбкой и большими сверкающими глазами. После гибели отца искра в них навсегда потухла. Родители никогда всерьез не говорили о новом мире. Они просто спокойно жили, принимая всё происходящее как должное. Папа погиб на работе. Ночью неожиданно поступил вызов. Пожар заполонил всё здание, и необходимо было эвакуировать людей. Опасная работа. Цена за неё - жизнь. Оливия до сих пор помнила тот стук в дверь. Тихий скромный практически незаметный, но мама тогда подскочила с кровати и открыла её. За ней стоял дядя Толя с опущенной головой. Мама сразу же всё поняла. Её руки опустились, а голова раскрасилась белым цветом, таким же какой сейчас у Оливии.