Если говорить о воспоминаниях, то больше всего Оливия помнила запахи. Мама очень любила цветы. На заднем дворе отец специально для неё построил небольшую оранжерею. Женщина рассказывала дочери о цветах, как за ними ухаживать, какими лечебными свойствами обладают многие из них, а какие могут убить всего одной каплей. Запах чабреца и мяты заставляет Оливию ностальгировать.
В тот день всё началось как обычно. Они встали рано утром, умылись, оделись, позавтракали. Дочь пошла на занятия, мама на работу. Вечером они сели поужинать и обсудить прошедший день. Потом каждая вернулась в свою комнату, и наступила тишина. Внезапно Оливия распахнула глаза, затем быстро накинула рубашку и спустилась вниз. От страха скрутило низ живота, но она всё равно подошла к спальне мамы. Её дверь была чуть приоткрыта. Неожиданно на улице загорелся свет, в темноте у входной двери кто-то начал копошиться. Оливия схватила лампу со стола и зашла в комнату:
— Мама? — тихо позвала она дрожащим голосом, но ей никто не ответил.
Не обращая внимание на незнакомые шаги на кухне, она подошла ближе к кровати. На ощупь начала передвигаться, но споткнулась и упала на колени. Её рука стала мокрой. Начиная паниковать, она лихорадочно продвигалась вперёд.
— Мама! Мама! — все громче повторяла она.
Наконец ей удалось найти кровать. Руки были совсем мокрыми и немного липкими. В темноте она начала трясти маму за плечи, но та никак не просыпалась. В глазах всё расплывалось от слез.
— МАМА! — крикнула она и в этот же момент в комнате загорелся свет.
Оливия резко повернула голову и сквозь пелену слез увидела фигуру в чёрной маске. Потом посмотрела на кровать и вопль ужаса застрял у неё в горле. Но дальше она уже ничего не помнила. Незнакомец подошёл сзади и ударил чем-то тупым по голове. Тело матери, лежащей на кровати и пропитанной кровью, навсегда запечатлелось в голове дочери. Каждый раз, когда Оливия засыпает, всплывает эта картина.
Она перевернулась на другую сторону. Действие лекарства постепенно сходило на нет, и боль возвращалась. Было ощущение как будто голова начала надуваться, как шар. Руки покрылись сыпью, а раны заныли.
Оливия без Мари понимала, что с ней. Вот по какой причине организация больше никого не присылала. Всё это хитрый продуманный план Хельги. Слишком поздно догадалась. Надо было раньше что-то предпринимать. Тело привыкло к тем препаратам. Сейчас оно требует их, бунтует. Это не просто зависимость. Тело не протянет без тех лекарств. Оливия протянула руку, ухмыльнулась и смачно выругалась вслух. С ними она станет похожей на Элка, без них просто труп. Вновь закрыла глаза. Ей предстоит пройти первую фазу — шок.
— Это будут трудные несколько дней…
Глава 16
Возвращение
Ричи сидел на подоконнике и молча смотрел в окно. Сосед бурчал о соблюдении порядка, тихо ругался из-за не заправленной кровати, но мальчику было всё равно. Он винил себя за то, что не смог последовать за Оливией, злился на Роба. Ему до сих пор не верилось, что тот следил за командиром и докладывал о каждом её шаге. Но всё же Ричи переживал, Роб не давал о себе знать. Либо его отправили на ещё одно задание, либо Хельга приказала убрать его. В комнату зашла Даша, а за ним Альберт. Эти ребята, как пиявки, прилипли к нему.
— Ты чего сидишь? Сегодня переоценка. Собирайся! — приказал парень.
Ричи лениво слез с подоконника и вышел из комнаты. Сейчас дела организации его мало волновали. В огромном помещении собралось много Факультатов. Для новичков подготовили отдельный монитор, а для опытных висела электронная таблица с результатами за прошлый месяц. На трибуне стояли Главы центров, которые занимались оценкой сотрудников. Жаров, Клифф и Диана о чём-то спорили, но после того, как все Факультаты собрались, к микрофону подошёл Глава Защиты и произнес:
— Здравствуйте, дорогие наши Факультаты, сегодня вы сможете увидеть результат ваших усердных тренировок. Не забывайте, что лучшие из каждой категории объединяются в отряды. Это очень важный момент. Напарники разделяют трудности, прикрывают спину и могут спасти от верной гибели.
Ричи не беспокоило его место. Тройка лучших оставалась неизменной уже долгое время. Его волновало лишь одно…