«Ужасно… Как можно бить людей?!»
— Пожалуйста, прости, — с раскаянием проговорила Марина. — Я такая неуклюжая, падаю на ровном месте. Тебе, наверное, очень больно.
— Фуфтяки, — прошамкал раненый, но его напряженное лицо говорило об обратном.
Он выпрямился, сел и провел рукой по лицу, пытаясь стереть кровь, но только еще сильнее ее размазал.
— Нет-нет, не надо. — Марина осторожно коснулась кончиками пальцев его запястья. — Ты можешь занести инфекцию грязными руками.
Раненый действительно был в грязи с головы до ног, да еще и мокрый. На пол с него уже натекла порядочная лужа. Сложно было понять, какого цвета раньше были его джинсы и футболка, сейчас они казались серыми. Такими же серыми были его свисавшие сосульками мокрые волосы.
Сама Марина, побегавшая под дождем, выглядела не лучше, но о себе она сейчас вообще не думала.
«Сначала ему надо помыться. Погреться в ванной. Потом я займусь его ссадинами, синяками. Ох, надеюсь, у него не сломаны кости».
— Последний рывок, — бодро сказала она. — Ванная совсем рядом, ты должен до нее дойти.
Марина попробовала опять закинуть руку раненого себе на плечо, но он отрицательно покачал головой.
— Я фам.
Он поднялся на ноги только со второй попытки, но все равно отвергал помощь Марины. Ей оставалось только поддерживать его за руку, на случай, если он не устоит на ногах.
— Сюда. Теперь направо. — Марина направляла его к ванной, мысленно радуясь, что она на первом этаже дома.
— Ты сможешь помыться сам? Помощь не нужна? — спросила она, когда они добрались до ванной.
Раненый энергично замотал головой, так что во все стороны полетели брызги воды, будто от собаки, отряхивающейся после купания.
— Хорошо. Одежду свою положи в машинку. Вот полотенце для тела. Вот — для волос. Шампунь. Мыло. Мочалка. А это пена для ванны, если захочешь. Вот еще ватные тампоны, мама ими тоник наносит. Вставь их в нос, чтобы кровь не текла. Мойся не торопясь, прогрейся хорошенько. Я пока поищу для тебя одежду. Думаю, тебе подойдут вещи брата, вы с ним почти одного роста, да и в плечах ты такой же широкий.
Марина задумалась, прикидывая, не забыла ли она чего, потом удовлетворённо кивнула.
— Если будут какие-то проблемы, не стесняйся, зови меня.
Она ободряюще улыбнулась парню, который выглядел немного растерянно, и закрыла дверь ванной.
***
Богиня привела его к себе в дом. Богиня заботится о нем. Наверное, он спит и видит сон. Но нет, во сне не может так ломить каждый мускул. Да, определенно, раз он чувствует боль, значит, не спит. На всякий случай, Артем все же ущипнул себя за щеку и ойкнул. Точно не сон.
Он посмотрел на себя в зеркало. Ну и рожа!
«Я тебя не знаю, но я тебя помою».
Артем сполоснул лицо, тщательно вытирая кровь. Затем, следуя воле Богини, вставил в нос ватные тампоны. Снова посмотрел на себя в зеркало. Стало не намного лучше.
Как же его угораздило предстать перед Богиней в таком непотребном виде. Он бы предпочел, чтобы она увидела его во всей красе, когда он расшвыривал толпу хулиганов. Еще круче было бы, если бы он защитил Ее от них, как настоящий герой. А Она нашла его, грязного и побитого, под забором. Хотя чутье подсказывало Артему, что Богиня обратила на него внимание как раз потому, что он был грязный и побитый. Она такая добрая!
Артем с трудом мог припомнить, когда он нем кто-то так заботился. Нет, конечно, друзья помогали ему добираться до дома после очередной разборки, если он не мог идти сам. Но такое случалось редко. Чаще Артем тащил друзей. Ведь он сильный. Мало найдется парней, которые могут его побить. Разве что как сегодня — толпой.
Но забота друзей была другой, с оттенком небрежного подтрунивания, какой и бывает мужская забота. Богиня же была такой ласковой… Артем почему-то вдруг подумал о матери. Она рано умерла, он почти не помнил ее. Только руки с тонкими запястьями и тихий голос, напевающий что-то. Маленькие ладошки Богини напомнили ему руки матери.
Он должен привести себя в порядок, чтобы не оскорблять взор Богини!
Артем заткнул слив в ванны пробкой, включил воду. Пока ванна наполнялась, он начал раздеваться. Каждое движение отдавалось ноющей болью, тело казалось ватным и отказывалось слушаться. Ощущение было такое, будто он движется сквозь вязкое желе. Ме-е-едленно поднять руку, ме-е-едленно наклонить голову. Артема, привыкшего к стремительности, собственная вынужденная медлительность ужасно бесила.
Сняв футболку, Артем ощупал грудь. Хорошо, ребра не сломаны, хотя синяков полно. С ногами тоже все в порядке.