Ответом ему стал мрачный взгляд.
Тут вмешался Макс.
— Андрюх, что-то я совсем выдохся, меня надо заменить. Хотя бы ненадолго.
Артем вскочил, заслоняя от Андрея других новичков. Тот страдальчески закатил глаза и, оторвав от губ бутылку, процедил:
— Ладно, иди разминайся.
Окрыленный Артем сразу же принялся наклоняться, приседать, отжиматься. Наконец-то его звездный час настал!
На площадку после перерыва Артем выходил на негнущихся ногах. Сердце ухало в груди как кузнечный молот, каждую мышцу свело от волнения. Марина еще и крикнула вслед:
— Постарайся, Артем!
А мерзкая Света добавила:
— Не слажай еще больше, Таракан.
Вторая четверть началась и Артем… растерялся.
Мозг понимал, что делать, однако тело отказывалось двигаться. В голове набатом стучало: «Дебют. Марина смотрит. Не слажать».
Артем именно лажал. Выпускал мяч из почему-то ослабевших рук, когда ему делали пас. Бежал не в ту сторону, куда надо. Заплетался в собственных ногах, вдруг ставших будто чужими.
Артем бы наверняка опозорился в своем первом мачте, если бы его не настиг болезненный подзатыльник. Схватившись за голову и обернувшись, Артем ожидал увидеть зверскую морду Бабуина, однако обнаружил хмурого Олега.
— Хватит волноваться, придурок. Если вышел на площадку — приноси пользу. Не можешь играть — вали.
Артема точно молния ударила. Его стыдит соперник! Худшего и представить невозможно!
В одно мгновение лицо Артема сменило цвет от меловой бледности до яркой красноты и обратно. Для полного патриотизма не хватало только синюшности.
Опозориться перед Андреем — неприятно. Опозориться перед Мариной — ужасно. Но опозориться перед Олегом — смерти подобно.
Именно в этот момент Тарасенко рванул к кольцу Политеха.
— Защита! Защита! — отчаянно закричала Марина.
Ее голосок подстегнул Артема хлыстом и заставил побежать к кольцу даже раньше, чем разум осознал смысл слов.
Тарасенко уже был возле корзины, собираясь бросать. Артем нагнал его, обогнул и прыгнул, чтобы блокировать мяч. Вот только впопыхах что-то не рассчитал. В воздухе Артема повело и вместо того, чтобы прыгнуть вертикально, он завалился вперед, рухнув прямо на опешившего Тарасенко.
Оба растянулись на паркете, причем Артем угодил животом прямо на физиономию Тарасенко и теперь его дыхание дико щекотало.
Судья разразился оглушительным свистом.
— Слезь с меня, дебил! — пропыхтел Тарасенко, пихая Артема под ребра.
Над ними звенел хохот трибун и язвительные комментарии.
Артем поднялся, довольный, что смог помешать противнику хотя бы так. Подбежавший судья, гад этакий, назначил фол.
— Да его вообще надо удалить! — принялись возмущаться вольские. — Он Тараса чуть не зашиб насмерть!
— Никаких пререканий, — отрезал судья. — Все, кто будет спорить, тоже получат фолы.
— Артем, ты как? — крикнула со своего места Марина.
Он показал ей большой палец и услышал ворчание Андрея:
— Да что ему сделается…
— Вот именно, я выживу даже после атомной войны. — Артем выпятил грудь колесом.
Тарасенко оказался крепким парнем, он не пострадал при столкновении и сам делал штрафной бросок.
Обе команды собрались под корзиной на случай, если Тарасенко промажет. И действительно, мяч отскочил от кольца.
Стремясь реабилитироваться, Артем прыгнул раньше всех и вцепился в оранжевый шар мертвой хваткой. Теперь право начать следующую атаку принадлежало Политеху.
— Стой под кольцом и не уходи далеко, — велел Артему Андрей. — Помни, что я говорил про поле боя!
Артем ответил серьезным взглядом: он больше не сядет в лужу!
Когда остальные повели атаку, он остался под кольцом, словно злобный цепной пес, готовый броситься на всякого, посмевшего покуситься на корзину.
Вольские продолжали плотно опекать Олега, поэтому атаку возглавил Андрей. Возле самого кольца отдал пас Славе, переместился в более удобную позицию и, снова получив мяч, забил так, что штанга закачалась.
Теперь право на атаку принадлежало вольским, и Артем приготовился. Он прыгнул, чтобы заслонить от игрока соперников корзину. Тот сделал пас соседу, однако мяч перехватил Илья и Политех повел атаку.
— Молодец! — воскликнула Марина, хлопая в ладоши. — Так держать!
— Надо же, он что-то может! Повезло! Не придави там никого! Нет, лучше обнимись еще разок с Тарасиком-пида… хо-хо… расиком! — Друзья, как всегда, предпочли съязвить.