— Это… грудь немного болит, — пробормотал он, наконец. — Синяки там всякие…
— Сними-ка футболку, я посмотрю, — тоном опытной медсестры попросила Богиня.
В голове будто замкнуло какие-то цепи, на миг Артем впал в ступор. Но затем до него дошло, что Богиня не вкладывала в эту фразу никакого потаенного смысла. Он стянул футболку.
Богиня окинула его внимательным взглядом, милым жестом прижав пальчик к губам.
— Ушибов много. Сделаем компресс с подорожником, — решила она. — Еще я дам тебе настойку, которую нужно будет пять дней пить внутрь, моему брату очень хорошо помогала. У нас ее немного, но ее легко сделать в домашних условиях. Я дам тебе рецепт. И когда вернешься домой, обязательно несколько дней делай компресс с подорожником или с алоэ.
Артем с благоговением слушал ее наставления.
— О-о-о, вы столько всего знаете.
Она улыбнулась.
— Я же говорила, мой брат-баскетболист, а это такой вид спорта, что без мелких травм никак… Постой, почему ты ко мне на «вы»?
— Ну… эм…
Артем чуть было не ляпнул «Как же еще обращаться к божеству?», но вовремя прикусил язык.
— Говори мне «ты», иначе я чувствую себя старой тетенькой. — Переливчатый смех богини звучал слаще любой музыки. — Мы на «ты», договорились?
Артем закивал.
— Пойду, соберу все для компресса. И чайник заоднаким поставлю, нам после такой беготни под дождем нужно выпить горячего чаю. Ты какой больше любишь: черный или зеленый?
— Я все люблю!
«… из твоих рук».
Она стукнула кулачком по ладони.
— Точно, тогда я лучше заварю травы. Ты не против?
— Я люблю травы!
Богиня вышла из комнаты, ее не было довольно долго, Артем уже начал тревожиться. Но вот она вернулась, держа в одной руке пиалу с чем-то зеленым, видимо тем самым подорожником, а в другой — широкую полоску белой ткани.
— Так, сейчас сделаем компресс. Подними немного руки, — попросила Богиня.
Она зачерпнула пальцами зеленой кашицы и принялась размазывать по груди Артема. Его будто током ударило. Богиня плавно водила рукой по его коже, очерчивая мышцы. Если бы не треклятые ушибы, которые болели даже от ее легчайших прикосновений, это было бы похоже на интимную ласку.
«Такие нежные ладошки, прямо шелковые».
Хотелось поймать ее руку и прижаться губами, Артему потребовалась вся сила воли, чтобы сидеть смирно.
— Готово, теперь завяжем. Если будет сильно жать — сразу говори, не геройствуй.
Богиня туго обмотала вокруг его торса кусок ткани.
Артем выдохнул только, когда Богиня отвернулась, ставя грязную пиалу на столик. Он натянул футболку. Сок подорожника приятно охлаждал пылающее жаром возбуждения тело.
— С лечением закончили. Теперь можешь посушить волосы. — Богиня протянула ему фен.
Артем озадаченно взглянул на кнопки, целых пять. Какая же тут включает? У него никаких фенов отродясь не водилось. Зачем? Ежик волос на голове сам высохнет.
Артем наугад ткнул в одну кнопку, в лицо ударила струя горячего воздуха. Артем поспешил вскинуть руку к голове. Слишком резко. Опять треклятая боль! Артем скривился. Как же его это раздражало! Ни пошевелиться нормально.
Вдруг Богиня подалась к нему и забрала фен.
— Тебе же тяжело двигаться. Давай я тебя посушу.
***
Когда ее найденыш (так Марина мысленно называла раненого) помылся и переоделся в чистое, она поняла, что он ее ровесник, лет восемнадцати-двадцати. Вещи Андрея подошли ему почти идеально, наметанным глазом Марина определила, что найденыш ниже ее брата сантиметров на семь, но почти также широк в плечах. Определенно он был великолепно сложен. Марина чуть порозовела, когда вспомнила, каким образом ей удалось рассмотреть его рельефные мышцы. Но если нормальные девушки, вспоминая открывшееся их взору зрелище, смущались бы или пускали слюнки, то Марина сразу же подумала о баскетболе. Не зря подружки в шутку величали ее «баскетбольной маньячкой».
«Он точно спортсмен. Интересно, каким видом спорта он занимается? Надо спросить», — думала Марина, медленно водя феном и перебирая короткие жесткие волосы найденыша. Они оказались ярко-рыжими, прямо как спелый апельсин. И, похоже, этот прекрасный цвет был своим.
Пока Марина сушила ему волосы, найденыш сидел очень тихо, не шевелясь. Он был напряжен, как затаившийся в засаде хищник, или собака, почуявшая незваных гостей в доме, который охраняет.