Горизонта рвется нить.
Ты меня полюбишь вскоре,
А иначе мне не жить!
Я люблю тебя, Марина,
Все сильней день ото дня!
Без твоей любви, Марина,
Этот мир не для меня!
Наши встречи так недолги,
Расставанья впереди.
Разлетимся как осколки,
Ты попробуй-ка найди!
Музыкального слуха у Артема не было совершенно, он даже скорее не пел, а просто орал в микрофон, надрывая луженую глотку. На припеве присоединялась банда, и «Я люблю тебя, Марина!» гремело над всем районом.
Артем отдавался выступлению со всем пылом своей горячей натуры: запрокидывал голову, протягивал руки к окну, вставал в драматичные позы. На фоне его друзья старательно изображали подтанцовку в стиле диско. Крутили руками друг над другом, проводили двумя пальцами перед глазами, поворачивались спинами и трясли пятой точкой. Особенно рьяно выплясывал Паша, которого даже Марина уже привыкла называть Пузырем. При своей комплекции он двигался неожиданно грациозно и красиво.
Для Марины пение Артема было лучше оперных арий в исполнении Карузо, а все выступление — гораздо интереснее любого номера новогоднего концерта по телику.
Сначала она хлопала в такт, а затем, сама не заметив, начала подпевать и пританцовывать.
На завершающем аккорде Артем замер, вытянув микрофон в сторону окна. Троица друзей застыла у него за спиной в комичных позах.
Марина залилась счастливым смехом, который быстро перешел в кашель, но даже эта досадная неприятность не могла затмить восторга. Марина кхекала и утирала слезы радости.
Артем подошел вплотную к окну и, увидев беспокойство на его лице, Марина поспешила сложить пальцы в форме сердечка. Потом, сообразив, что Артему, возможно, плохо видно из-за полумрака в комнате, Марина включила свет. Вернулась к окну и показала два больших пальца. Артем заулыбался.
Тем временем Димон открыл шампанское так, что белоснежная пена брызнула на снег. Пузырь и Серый поспешили подставить бокалы, набирая золотистый праздничный нектар. Один из бокалов взял Артем, показал Марине, что предлагает чокнуться. Она поняла все мгновенно, сбегала на кухню и, достав из холодильника недопитую бутылку шампанского, наполнила свой бокал.
Едва Марина подошла к окну, как снаружи загрохотало. Со двора в бархатно-черное небо взвились огненные росчерки, расцветая снопами разноцветных искр. Красные, зеленые, синие, золотые.
Марина разинула рот, чувствуя такое же восхищение, как в далеком детстве, когда впервые увидела салют. Искры с неба словно бежали сейчас и в ее крови.
Подняв бокал, Артем произнес в микрофон:
— С Новым годом! Выздоравливай поскорее, Марина, без тебя на тренировках так уныло.
Он поднес бокал к самому окну и слегка стукнул стеклом о стекло. Марина тоже переместила свой бокал так, чтобы он оказался напротив бокала Артема — таким своеобразным образом они чокнулись.
Во дворе продолжал греметь салют, трое друзей зажгли большие бенгальские огни и размахивали ими, рассыпая вокруг водопады искр. Благо забор был железным, а деревьев в этой части двора не росло.
Допив шампанское, Артем прижал руку голой ладонью к стеклу. Марина сделала точно также. И через холод зимы между ними словно устремился теплый поток.
Всматриваясь в озаряемое цветными вспышками лицо Артема, Марина погружалась в его ставший необычайно мягким взгляд. Никогда и ни с кем она не ощущала такой близости. Артем будто бы стоял здесь рядом, согревая ее руку в своей. И почему-то возникло ощущение, что сейчас начинается не просто новый год, а новая эпоха, которая принесет большие перемены…
Позже, Марина все же выглянула на улицу: передала парням оливье, селедку под шубой, остатки гуся в яблоках и несколько кусочков торта.
И прежде, чем закрыть дверь, шепнула Артему:
— Спасибо, это был лучший подарок в моей жизни.
Однако, как и предсказывал «головастый» Димон, никакого тайного смысла Марина в песне не усмотрела.
В самом деле, это ведь всего лишь единственная известная песня с именем «Марина», вот Артем ее и выбрал.
***
В спортзал Марина пришла уже после каникул: она все еще слегка покашливала и разговаривала тихо, но, уже не боясь никого заразить, жаждала преступить к выполнению своих обязанностей.
Перед тренировкой, в коридоре у раздевалок Марина отозвала Артема в сторону с заговорщическим видом.
— Закрой глаза и нагнись, — велела она.
У Артема внутри аж все свело судорогой.
«Неужели… п… п… поцелуй?!»