Но я видел, гибель матери сломила моего отца. Он уже не стал прежним. Он очень мало ел, спал, да и вообще будто потерял цель и интерес в жизни. Я как мог реабилитировал его, но попытки мои были тщетны.
Вот, спустя 3 недели после смерти матери, я вернулся из магазина с продуктами. Отнес их на кухню и зашел в зал, чтобы проверить как там мой спящий отец.
Но он не спал. Он сидел в кресле. На лице его было такое умиротворение, что мне внезапно почудилось, что его и нет здесь вовсе.
- Отец?
- Зереф, ты вернулся? Присядь-ка рядышком, мне нужно с тобой поговорить. – Сказал он так тихо, что я едва расслышал.
Я почувствовал недоброе. Было в нем что-то необычное. Я не мог объяснить, что. Ощущение было очень похоже на то, что я испытал при смерти матери. Я предположил худшее…
- Что-то случилось? – боязливо, приглушенно спросил я.
- Нет, ничего. Но мне нужно рассказать тебе кое-что.
Он сунул мне в руку бумагу, в которой я узнал ключ от карты банка.
- Что это?
- Помнишь я тебе говорил, что мы с Эвелин откладывали деньги тебе на обучение?
- Да, кончено помню.
- Они все здесь. Мы с ней не потратили ни гроша и продолжали копить их. Я думаю, они пригодятся тебе в будущем.
- Но…
- Не спорь. Поверь, мне они уже не потребуются…
- Папа...?
- Спасибо, Зереф, - улыбнулся и одновременно заплакал мой отец, - ты впервые назвал меня папой. Я столько лет мечтал об этом. Наконец, она исполнилась – моя мечта. Ты всегда был таким серьезным, всё говорил «Отец», «Отец», и никогда не говорил «Папа». Ну теперь-то я могу идти с миром. И моя мечта напоследок исполнилась.
Он улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза. В этот момент сердце мое ушло в пятки.
- Нет…
- Зереф, мы с мамой и правда любили тебя, любили больше чего-либо, и готовы были идти на жертвы ради тебя. Не злись ни на меня, ни на Эвелин. Мы изо всех сил старались ради твоего благополучия. Скажи, ты ведь не злишься на нас, правда? Не держишь обиду?
- Нет, ты что, ни в коем случае. Я всегда любил вас и простил сразу же, тем более, что вы делали это для меня.
- Вот и славно. Твоя мать была бы рада, услышать эти слова. Я передам твои извинения ей, не беспокойся. В твоей жизни будет много разного – и грустного и веселого, но никогда не забывай, что мы с мамой всегда были и будем на твоей стороне, что бы не случилось…
- Нет… - слезливо пролепетал я.
- Мне пора, Эвелин зовет меня. Зереф, я был действительно рад тому, что ты появился в нашей жизни. Ты принес нам столько радости, что мы вовек не смогли бы ее восполнить. Ведь мы столь долго ждали тебя… Не печалься, сынок. Это к лучшему, в конце концов, зачем тебе старик прицепом, о котором надо заботиться. Я буду тяготить тебя. Теперь ты действительно обретешь ту независимость и свободу, о которых мечтал.
- Нет, - выкрикнул я, - вовсе не такой ценой я желал своей свободы. Вовсе не так я ее себе представлял. Ведь я хотел… хотел и в будущем иметь возможность поговорить с вами, обнять вас. В конце концов я всегда хотел расплакаться в ваших объятиях и сказать вам за все «Простите!». Я еще бесконечно много вещей хотел сделать вместе с вами. А вы, вы бросаете меня… Здесь! Одного! И уходите! – плакал я. Я уже и не помню сколько раз за последнее время я проливал слезы.
- Сынок, - уже почти беззвучно прошептал папа, - люби своих детей, делай для них всё, что можешь. Но не поступай как мы, дари им свою любовь и тепло, разговаривай с ними, проводи с ними как можно больше времени, иначе потом, как мы, будешь очень сильно жалеть об этом. Прощай! И, спасибо! – голос его оборвался.
- Нет, Папа, папа, папочка. ПАПА! – в истерике закричал я. Но он уже не мог меня услышать. Он ушел вслед за моей матерью. Теперь ни его, ни ее не было рядом со мной.
Я помню только, что я всё плакал и плакал, и пытался трясти своего отца, пытался разбудить его. Но тщетно.
Еще очень много времени прошло, прежде чем я смог вспоминать об этом без истерик и содроганий. Я надеюсь только, что папа передал мои извинения маме, и что они сейчас где-то там, смотрят на меня и гордятся мной.