Роксана подняла взгляд к потолку и стала вспоминать события давно минувших дней.
История семьи Октан (от лица Роксаны)
1.
Моя семья из очень древнего рода Октановой ветви. Мы из поколения в поколения жили в этой стране. Мои родители унаследовали семейный капитал, власть, авторитет и преумножили их. Однако…
У нас с братом разница 4 года. Воспитывали нас нянечки, работавшие в особняке.
Честно признаться, за первые 6 лет своей жизни я видела родителей от силы раза 3. Илуладо скорее всего тоже. Они не воспитывали нас, не приходили к нам и вообще вели себя так, будто нас не существует. Трудно сказать, какие на то были причины.
Мало того, что между мной и родителями не было никаких отношений, так еще я не смогла наладить контакт с родным братом. Я была младше, и не понимала, почему Илуладо не разговаривает со мной и сторониться меня.
Так я и росла совершенно одна.
Затем, однажды, в 6 лет я совершенно случайно стала свидетельницей одного разговора.
Мне и брату было категорически запрещено заходить в комнаты родителей и тем более в отцовский кабинет.
Но в один день я устала играть в своей комнате и чисто из детского любопытства забралась в кабинет отца.
Я тогда боялась. Каждый шорох заставлял мое сердце уходить в пятки. Но кабинет был чем-то новым, и я принялась медленно изучать его содержимое.
Я тогда так увлеклась, что заметила шаги за дверью только в самый последний момент.
Видимо, мои родители вернулись раньше обычного. Отец быстро шагал по направлению к кабинету.
Благо, я в самый последний момент успела спрятаться у него в шкафу.
Я затаила дыхание и перестала шевелиться.
Отец вошел в комнату, резко открыв дверь, и быстро зашагал к своему рабочему месту.
Он порылся в нем несколько минут. Затем тяжело вздохнул, бросил кипу бумаг на стол и повернулся лицом к окну.
В этот момент в кабинет зашла моя мать.
Видно было, что она спешила и старалась догнать своего супруга. Она как-то неуверенно подошла чуть ближе.
Мне тогда было 6 лет, и я, конечно же, пока не разбиралась в выражениях лиц. Но сейчас, когда я вспоминаю, мне кажется, что тогда мама была в отчаянии.
- Так ты примешь его? – раздался в тишине ее обеспокоенный голос. Она сильно переживала.
Отец молчал.
- Ты же согласишься, да?
Отец резко повернулся. Лицо его выражало сильную ярость.
- Да как ты, Лью, можешь говорить подобные вещи так легко? Ты хоть понимаешь, что это предложение перечеркнет всё, чего наша семья веками достигала? Все труды мои и моих предков перечеркнет одно единственное решение. И ты предлагаешь мне принять их предложение? Да ты в своем уме? – бушевал он, - как я могу предать и продать всю Абу? Как я вообще могу посметь отвернуться от нее после всего, что наша семья сделала?
- Но ведь… - пыталась возразить мама, - это же для блага наших детей! Неужели страна тебе важнее, чем счастье собственных чад?
Мне казалось тогда, что отец сломает стол – столь сильный треск последовал после его удара кулаком.
- Да как ты можешь? Как ты, моя жена, можешь отделять судьбы страны и детей? Они, как продолжатели Октановой ветви, должны разделить судьбу своей родной страны. Они должны повести Абу в светлое будущее, которое мы с тобой должны им обеспечить. И ты предлагаешь мне это?
Лью, ты хочешь, чтобы я предал всех: людей, что доверились мне; «Аба-Альтам!», что положились на меня и отдали мне судьбу своей еще молодой и неопытной группировки; в конце концов Правительство Абы, которое дало мне право решать…
Отец замолчал на мгновение. А затем закончил с горькой улыбкой:
- И ты, Лью, просишь меня предать их всех? Предать все надежды и мечты этих людей… И ради чего?
Моя мать плакала. Но она нашла в себе смелость и медленно подошла к повернувшемуся к ней спиной мужу.