Трясущимися руками Лью обняла своего мужа и тихо проговорила:
- Ради меня. И ради Илуладо и Роксаны! – она всхлипнула, - только ради этого. Иначе я не просила бы невозможного.
Но разве у нас остается выбор? Если мы не согласимся, то про наших детей и их счастливое будущее можно забыть. Неужели ты готов бросить их ради какой-то там славы или авторитета? Да даже ради всего сделанного твоими предками? Ты готов ради этого пожертвовать нами – своей семьей?
Она говорила очень тихо, но я сидела в шкафу, стоящем достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. Этот непонятный для меня разговор врезался в мою память. Его будто выжгли у меня в мозгу. Столько лет прошло. А вспоминаю и кажется, будто он состоялся только вчера.
Отец тогда не ответил.
Он лишь крепко сжал руки матери.
Я не видела, что было дальше. Но больше не было сказано ни слова. Вскоре они покинули кабинет.
Я на не гнущихся ногах выбралась из своего укрытия и поспешила покинуть это страшное помещение.
2.
Прошло несколько лет…
Я продолжала расти в тех же условиях. Но, по мере того, как я становилась старше, в голове у меня возникало всё больше вопросов.
После того случая больше не произошло ничего особенного.
Позже я узнала, что моего отца отправили на преждевременную пенсию. Но мы продолжали жить в той же роскоши, будто ничего не случилось.
Это так же было мне непонятно.
С 12 лет я стала стараться больше времени проводить в компании родителей. Хотя они по-прежнему не интересовались моей жизнью, они всё же стали поручать мне кое-какие дела. Так, медленно я стала знакомится с ними. Чего нельзя сказать о моем брате…
Он так и не сблизился ни со мной, ни с ними, ни с кем-либо из прислуги. Во всем доме не было человека, который бы знал, что творится в голове у этого юноши. Он жил особняком. Ни с кем не пересекался. Приходил и уходил, когда ему было удобно. Но, что самое печальное, это ничуть не заботило моих отца и мать. Я пыталась поговорить с ними на эту тему, но они и слышать ничего не хотели.
Так прошло еще 3 года.
И вот состоялся тот памятный разговор…
Мать позвала меня в тайне от отца.
- Роксана, - встревоженно начала она, - сейчас отец будет говорить с твоим братом. По идее, тебя там быть не должно. Но я считаю, что ты тоже, как сестра Илуладо, имеешь право присутствовать. Потому ты спрячешься в шкафу. Знаешь же тот шкаф возле его стола?
Я еле удержалась от улыбки. Конечно, я знала тот шкаф. Ведь именно там 9 лет назад я подслушивала. Я только кивнула.
- Отцу я не скажу… Я постучу по двери, когда они уйдут и можно будет выходить. Поняла меня? И чтобы ни звука!
Я повторно кивнула.
Задолго до назначенного часа я забралась в шкаф и на этот раз устроилась поудобней. Мне же предстояло довольно долго сидеть там тихо и неподвижно.
Кажется, я успела задремать.
Мне разбудил скрип открывающейся двери.
В комнату вошел отец. Он встал всё там же, где стоял 9 лет назад при разговоре с моей матерью.
Спустя минут 10 появился мой брат, Илуладо Октан.
Я, признаться, видела своего собственного брата раз 10 за всю свою жизнь. Причем в детстве наши случайные встречи происходили чаще, чем последние лет 5.
Перед моим взором предстал совершенно незнакомый мне человек.
Этот диковатый юноша встал посреди комнаты так будто это была его собственная комната.
Длинные неухоженные волосы прикрывали часть его лица. Взгляд его голубых глаз был холоден. Всем своим видом он говорил: «Я пришел сюда по собственной воле и мне абсолютно всё равно, с кем я буду говорить».
Наконец, в комнату зашла Лью, закрыв за собой тяжелые дубовые двери.
- Итак. Чего же ты хотел, Илуладо? – спустя всего несколько мгновений начал отец.
Но мой брат ничего не ответил. Он продолжал стоять и молчать. И это молчание пугало меня намного больше, чем разгоравшаяся злость отца.
Я с замиранием сердца следила за изменениями на лице Илуладо.
Безразличие, сохранявшееся на нем до этого вопроса, резко сменилось презрением, а затем нескрываемой яростью.
- Что я хотел? Что я хотел? – резко закричал брат, - да как ты можешь говорить столь спокойно, будто ты ничего не знаешь? Это ты во всем виноват! ТЫ предал Абу!