Лицо отца побледнело. Лью обеспокоенно смотрела то на одного, то на другого.
- Как ты об этом узнал?
- Как? Как, ты спрашиваешь? В «Аба-Альтам!». Там мне рассказали про всё, что ты совершил против своей Родины.
Как ты мог, отец? – почти с мольбой спросил Илуладо. Он первый раз в своей жизни обратился к своему папе. – Как ты посмел предать и продать свою страну? Зачем? Но, самое главное, ради чего? Скажи мне! Ради чего ты согласился на предложение колонизаторов?
Ради денег? Ради власти и влияния? Ради каких-то несущественных мелочей?
Я живо вспомнила тот самый спор 9-летней давности.
Я уже знала ответ на этот вопрос.
- Не ради чего, а правильнее сказать, ради кого…
Илуладо будто язык проглотил. Он моча стоял, ожидая продолжения.
- Ты прав, я действительно предал всех. Я предал и продал Абу, сознаюсь. Но я сделал это ради вас. Ради тебя, твоей сестры и матери. Ради вашего благополучия и светлого будущего. Для вашего же блага.
Илуладо не дослушал и взорвался.
- Ради какого такого блага? Ради чьего блага?
Что ты можешь знать о моем благе, если ты первый раз в жизни говоришь с собственным сыном? Как ты можешь решать, что для меня благо?
Где вы были все эти годы?
Где был ты? И где была она? – он указал на мать, грубо говоря о ней в третьем лице. – Где вы были со своим «благом»?
Может, мне было больно? Или страшно? Или грустно? Или я просто хотел банального общения и любви? Объятий отца и матери? Почему вы ни разу не поинтересовались, где я? С кем я? Кто я?
Вы же сейчас даже не знаете, кто я и кем являюсь. Вы ничего обо мне не знаете. И зачем мне нужно ваше благо? Благо от незнакомых мне людей? – закончил Илуладо свою тираду.
Его слова словно тысячи ножей резали сердце моих родителей. Я видела, как с каждым словом они сгибались все больше, и все ниже припадали к земле.
Сейчас они держались только друг за друга.
Мне показалось, будто мой брат высказал всё то, что годами таилось в его душе. Он облегченно выдохнул и его эмоциональное лицо снова стало безразличным.
- Но уже поздно. Даже если вы попытаетесь исправить свои ошибки, я не приму этого.
Он устремил свой ледяной взгляд в сторону отца.
- Я не прощу твоего поступка и никогда не приму твоего решения. Ты – враг нашего народа! – будто плюнул сын в лицо отцу.
Затем он развернулся и зашагал к двери.
На полпути он остановился и, обернувшись на почти сидящих на полу родителей, сказал:
- Я ненавижу и презираю вас. Вы мне не родители. Отныне я не хочу иметь с вами ничего общего. Я более не Октан. Я просто Илуладо. Больше никогда моя нога не ступит в этот дом.
Он ушел, больше ни разу не обернувшись.
Я не могла поверить в услышанное. Родители, видимо, тоже.
Во рту пересохло у меня тогда, кружилась голова. Звучали только в голове – слова, слова, слова.
Родители сидели так приличное количество времени. Я не решалась выйти.
Кажется, отец кое-как смог подняться и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.
Матери даже не пришлось стучать. Я сразу выскочила и подбежала к ней.
- Мама, держись. Мне так жаль! – я не знала, что еще сказать. Тогда любые слова поддержки не имели смысла.
Я обняла маму, и еще очень долгое время она рыдала у меня на плече.
Я не знаю, как они смогли пережить это.
Они были вынуждены отречься от своего сына.
Так, в 19 лет, Илуладо, как и сказал, перестал носить имя Октана.
Роксана выдохнула. Видимо, ей было тяжело говорить об этом. Прошло некоторое время прежде, чем она, собравшись с мыслями, продолжила.
3.
Видимо, мой брат правда очень любит свою страну, раз из-за предательства своего отца порвал все отношения с собственной семьей.
Но хочу сказать откровенно: от его поступка мне стало только лучше.
Конечно, мне было больно осознавать, что родной брат ушел из семьи. Но я не знала его, как человека, а потому эта боль была незначительной. Больше я грустила из-за состояния родителей.