Я всегда соглашалась на просьбы родителей, не задавая лишних вопросов.
Но нечто мне не давало покинуть этот кабинет — вот так, послушно. Я всё же попробовала:
- Мам, давай сходим вместе? Мы ведь так давно не ходили никуда всей семьей…
- Нет, Роксана, пожалуйста, сходи одна, – продолжала настаивать мать. – Не пойми меня превратно. Я хочу пойти вместе, просто мы с твоим папой должны завершить одно очень важное дело, не требующее отлагательств. Так что, иди одна.
Но я никак не могла смириться с тем, что мне придется идти одной. И это не потому, что я боялась выполнять поручения одна. Вовсе нет, обычно именно так я и поступала. Но в этот раз всё было иначе. Что-то подсказывало мне, что если я сейчас уйду вот так, то больше уже никогда их не увижу. И от этого меня бросало в жар.
Поэтому я еще раз попыталась настоять на своем:
- Может быть, мы пойдем вместе, когда вы закончите это ваше важное дело? Я просто подожду вас, и тогда мы…
Но мама не дала мне договорить. Она резко повысила голос и закричала:
- НЕТ! – Меня от такого вскрика отшатнуло. Да похоже и моя мама испугалась саму себя. Она резко вернулась к доброму вкрадчивому тону и сказала. – Нет, не стоит тебе нас ждать. Иди одна и ни о чем не волнуйся. Мы с отцом здесь сами справимся.
Я всё еще стояла в нерешительности, когда голос подал мой до сих пор молчавший отец.
Он всегда был немногословен, а, если и говорил, то только при крайней необходимости. Заговорил он, видно, потому, что дело их было действительно настолько важное. Я не ожидала этого от него:
- Роксана, доченька, ты должна пойти и выполнить это поручение, пусть даже и одна. Ведь от него зависит наше будущее благополучие.
- Ты уверен, отец? – переспросила я еще раз, не веря своим ушам.
- Да. Иди!
Я вздохнула. Раз даже папа попросил лично, значит это важно. Я не могла прекословить отцу. Если с матерью я могла поспорить, то отцу мне было нечего возразить.
«Может мне почудилось, и на самом деле они беспокоятся лишь из-за забытых документов?» – подумала я.
И, отбросив свои сомнения, я медленно зашагала к двери. Сердце замирало по непонятной мне причине, а время растягивалось от каждого моего шага.
Не успела я дойти до нее, как во мне снова возникло это чувство – ощущение, будто, если я покину это помещение, я больше никогда не увижу этих лиц.
Поэтому я повернулась и посмотрела назад, на тех двоих, стоявших у самого стола.
Сейчас, по прошествии лет, мне кажется… Хотя нет, я уверена, что тогда я заметила слезы в их глазах. Видимо, я увидела их истинные чувства, которые они пытались скрыть, возможно для моего же блага, а возможно просто не знали, как их выразить.
Тогда я не хотела расстраиваться и переживать, поэтому я списала это на зрительный обман, придуманный мною же.
Так я, захлопнув дверь, поспешила по поручению отца.
Но это дурацкое чувство не покидало меня до самого конца.
Дом семьи Мюккюри располагался не так далеко от нашего. Я добралась туда довольно быстро: не более, чем через час, я уже стояла у его порога.
Фран, хозяин дома и глава семьи, любезно встретил меня и проводил внутрь.
- Я получил уведомления от ваших родителей о том, что вы прибудете сегодня. Я очень рад вас видеть.
Я отвечала ему в похожей манере.
Как бы мы не жили, я всё еще оставалась дочерью из богатой и родовитой семьи, а потому была обязана соблюдать все приличия высших кругов общества. Не только приличия, но и традиции.
Фран был старым другом и, что немаловажно, старым коллегой отца. Это был довольно хороший человек. Хотя не мне об этом судить, ведь я видела его, когда была совсем маленькая, и позже, но личной беседы никогда не вела.
По ощущениям, Мюккюри был именно таким, каким ты его видел. А потому я сделала вывод, что человеком он был неплохим.
Каким-то чудесным образом этот величавый мужчина заставил меня сесть пить с ним чай.
Как я уже говорила, я должна была соблюдать приличия. В высших кругах принято так: гость не имеет право вставать из-за стола, пока глава семьи и хозяин дома этого не сделает. Поэтому все должны сидеть и ждать, пока глава стола допьет свой чай и встанет.