Так и я, как дочь своего отца, должна была подчиняться этим странным и дурацким обычаям.
Нет, ну правда, что за средневековье. Мы что в 16 веке в Англии?
Я ничего не могла с этим сделать. Поэтому я долго и терпеливо сидела и пила с господином Франом чай. Этот человек будто специально пытался оттянуть мое возвращение домой, потому что он попивал чай из кружки так медленно и так раздражающе, что в конце мое терпение чуть не лопнуло. Я уже была готова наплевать на все обычаи и просто потребовать свои документы и поскорее покинуть дом.
Но вот господин Фран встал и сказал:
- Подождите минуту, пожалуйста. Я сейчас принесу пакет.
Он вышел из комнаты и вернулся через 15 минут со свертком в руках.
- Держите, - сказал он, отдавая его мне, - теперь я ничего не должен вашему отцу. Я выплатил ему свой долг. Позвольте проводить вас.
Я с удовольствием покинула этот странный дом с его чудаковатым владельцем.
Фран проводил меня до перекрестка, от которого до моего дома было около 30 минут ходьбы.
В конце, когда я уже кивнула головой в знак прощания и отвернулась, Мюккюри резко дернул меня за руку и прошептал в самое ухо:
- Не открывайте этого пакета, пока не зайдете в дом и не увидите этого.
Так же резко отпустив руку, он быстро зашагал обратно, так ничего мне и не объяснив.
Мне его фраза была совершенно непонятна.
«Странная личность» - в который раз подумала я. Хотя, в нем не было ничего этакого. Он просто хотел мне помочь.
«Зачем мне вскрывать этот пакет? Эти документы предназначаются не мне, а моим родителям. А значит смысла в открытии для меня нет никакого. Какое мне дело до того, что в них написано?» - так я думала, медленно приближаясь к уже ставшем мне родным дому.
4.
Небо нахмурилось. Я подошла к особняку. Какие-то смешанные чувства роились глубоко внутри меня. От неяркого освещения казалось, что мой дом стал темным и зловещим, будто полным призраков.
Я с не знаю от чего замирающим сердцем аккуратно повернула ручку входной двери.
В доме царил мрак. Я медленно шла по коридорам пустого дома.
И вдруг я поняла, что за сегодняшний день я еще не видела ни одного человека из прислуги. А у нас в доме было более 30 наемных работников. Где садовник, который постоянно копается у входа? Где моя любимая горничная, которая каждое утро спрашивает о моем самочувствии? Где все?
Я не знала ответов на эти вопросы. Каким-то образом получилось так, что в доме было абсолютно пусто. Будто все вымерли.
Я прижала папку к груди и медленно шла в сторону отцовского кабинета. И от звука моих глухих шагов, раздававшегося во всем доме столь отчетливо, становилось жутко и страшно. Еще ни одного другого звука я не слышала с тех пор, как вошла в особняк. Нигде ничто не скрипнуло, не шелохнулось.
Показалась дверь кабинета.
Сердце забилось очень и очень часто, будто было готово выпрыгнуть из груди. Руки вспотели от охвативших меня переживаний и необъяснимого страха.
Тяжелая дубовая дверь отворилась.
В кабинете было темно. Лишь благодаря окну в середине комнаты можно было что-то разглядеть. Там лежала какая-то бесформенная черная масса.
Я всё так же медленно на деревенеющих ногах шаг за шагом стала приближаться к этой самой черной массе.
Внезапно я обо что-то споткнулась. Документы вылетели у меня из рук и закатились под шкаф. Я больно ударилась коленками о деревянный пол. Руки погрузились во что-то теплое, вязкое и текучее.
Я неторопливо подняла свою руку к глазам.
За окном грянул гром. На минуту молния осветила комнату – кабинет отца. И я увидела, что текло по моей руке.
Я ошарашенно опустила свою руку на место, отказываясь верить в происходящее.
Заставив себя, я из последних сил подняла голову и посмотрела на то, что лежало буквально в двух шагах от меня.
Я вскрикнула и, видимо, потеряла сознание.
Вы спросите меня, Мёбиус, что же я такое увидела там?
Но… только спустя много лет я наконец поняла, что заставило меня столь бурно отреагировать.