Это означало, что я стала в миг богата. Но это не принесло мне радости. По правде говоря, мне было почти все равно.
Я решила не продавать особняк, ведь во дворе его стояла родительская могила. Поэтому я просто полностью законсервировала его.
Я уехала из родного города. И за 300 миль от него сняла маленький домик, чтобы дальше мирно жить. Ну или не совсем мирно.
Я начала поиски убийцы. Но сколько бы я ни старалась, я так и не смогла напасть на его след. У меня не было никаких зацепок. Я же не знала ничего. Ни врагов отца, ни каких-то быть может завистников, или брошенных друзей.
А они точно были, ведь Илуладо 6 лет назад сказал, что отец предал Абу. Значит враги точно были.
Признаться, после двух лет отчаянных поисков у меня опустились руки. Я впала в отчаяние и опять потеряла смысл своей жизни.
И вот тогда вернулся он…
5.
Он пришел ко мне в домик.
Не в особняк, а именно в мое нынешнее место жительства.
Илуладо очень сильно изменился, но я сразу узнала своего брата. Будто этих пяти лет и не проходило вовсе, и мы всё еще в кабинете отца. И они всё еще живы.
Воспоминание накрыло меня с головой. Я разрыдалась, но Илуладо сделал вид, что не заметил.
- Что тебе от меня нужно, Илуладо? – успокоившись, спросила я. Я помнила, что он отрекся от имени Октан, а значит ему нечего делать у меня.
- Я пришел за наследством, – как ни в чем ни бывало сказал он, пожав плечами. – Родители оставили всё тебе, хотя их первый сын – я, и там должна была быть моя доля.
Я потеряла дар речи.
Он еще смеет заявлять свои права?
- Как ты смеешь? – злобно бросила я, - ты отказался от имени Октан! Ты унизил отца, разбил сердце матери, и просто ушел, хлопнув дверью! А теперь заявляешься сюда, после их смерти, и говоришь, что имеешь право на наследство?
Илуладо и бровью не повел на мою истерику. Видимо, ему было поровну на то, что я все знала. Он съехидничал:
- А я и не знал, что ты такая жадная и корыстолюбивая. Мне всегда казалось, что ты скорее альтруистка, чем эгоистка.
Его замечание будто холодный душ остудило мой пыл.
- Неужели тебе так нужны эти деньги? – каким-то извиняющимся тоном проговорил он.
Я оторопела. «Он беспокоиться…?»
- Я не требую всего, до единой монеты. Я лишь прошу тебя подумать о честном разделении капитала наших родителей. Мы же с тобой оба их дети.
- Почему ты так говоришь? – я не знала, как это выразить. – Почему ты говоришь так, будто они – действительно являются твоими родителями? Ты отрекся от них! Ты бросил им это в лицо. Я никогда не забуду рыданий матери у себя на плече! – опять начала кричать я.
Но на его лице не было и тени безразличия и холодности или чего-либо подобного.
Вместо этого я увидела… раскаяние? Сожаление? Признание вины? - я не могла разобраться. Но передо мной был будто бы другой человек. Я не могла поверить, что это – Илуладо, тот самый, который высказал родителям свои обиды и выместил на них свою злобу и ненависть.
- Послушай меня, Роксана (он тогда в первый раз обратился ко мне по имени), прошу тебя, выслушай меня! Я был вынужден вести себя так. Я не мог иначе защитить их. «Аба-Альтам!» уже тогда замышляли расправу над ними. Я лишь попытался отсрочить этот момент. Потому я ушел.
- Ты ушел ради их блага? – не верила я своим ушам.
- Я расскажу тебе свою историю, если ты, конечно, соизволишь меня выслушать.
Я кивнула в ответ.
- Я, как ты знаешь, с детства был оторван от семьи. Наши родители не обращали на нас внимания, а потому я решил сам его привлечь.
Я сбегал из дома, выкидывал различные фокусы, баловался и хулиганил. Но ничто не помогло мне привлечь их внимание. Тогда я решил пойти на более серьезный шаг и в 12 лет стал интересоваться политикой нашей страны.
Я стал изучать всевозможные учебники. Через 4 года я уже довольно хорошо разбирался в этой сфере.
Я понял, что наш отец действительно был большой шишкой в политике Абы. Но затем, когда мне было 10, а тебе – 6, он заключил особый договор с иностранной корпорацией. Эта корпорация – колонизаторы Абы.