Энн улыбнулась и кивнула.
* * *
Наши герои предчувствовал неладное, вот и тянули время, неосознанно предугадывая что-то жуткое впереди.
Только 25 апреля они снова уединились в подвале и приготовились созерцать.
- Постой, Энн. Я… мне кажется, что сейчас случится что-то ужасное. Скажи, как мне остановить этот шар, если тебе поплохеет?
- Так ты тоже это чувствуешь? Я не могу отделаться от мысли, что там и правда нечто… Дай ему мысленную команду. Именно так я включаю и выключаю его. Я не знаю, что именно нас ждет, но я постараюсь держаться.
Они кивнули друг другу.
Однако, их хватило только до момента, когда Силюуон Байрер застрелил беднягу с клаустрофобией. Энн отошла в уборную и ее вырвало, да и Зерефу было так плохо, что он еле удерживался последовать примеру своей напарницы.
«Что это было? Неужели ее схватили враги и отправили в тюрьму? И она пережила там все муки ада? И сумела выжить и вернуться? Немыслимо!» - крутились в голове Зерефа мысли.
Он не смог заговорить об этом с Энн. Она не показывалась в подвале два месяца, избегая всяких встреч с Зерефом. Он ее не винил. Даже ему, прошедшему войну, было тяжело видеть то ужасающее зрелище.
Тогда Зереф решил уговорить Энн отдать ему шар.
«Я сам досмотрю. Я должен, ради Мёбиус. Она была там в реальной жизни, прошла через всё это. Значит я из уважения к ней должен разделить с ней ее участь и горе, какими бы страшными они ни были». К счастью, Илуладо перевели в другое место – захотели использовать его способности и ум в благих целях. Фактически, его досрочно выпустили из-под домашнего ареста. Даск остался здесь присматривать за Энн, и заодно за Зерефом. У нашего парня появилась свобода в передвижении по дому. В частности, он получил доступ к библиотеке, и теперь его дни проходили не в пустом валянии дурака. Здесь же было столько нечитаных книг.
К началу июля стало жарче, поэтому Зереф переехал в сад, читая там талмуды об истории средневековья. Они оказались такими увлекательными. В один из дней он столкнулся там с Энн, и женщина решила поговорить с ним.
- Извини меня, Зереф. Я не смогла больше прийти к тебе. Боюсь, я не смогу исполнить данное Мёбиус обещание – не по моим силам смотреть на ее муки.
- Я всё понимаю. – Зереф закрыл книгу и посмотрел на расстроенную девушку. – Не беспокойся. Дай мне этот шар. Я сам сделаю это. Ведь это ради меня она снова пережила всё это и вложила в устройство в твоей руке. Я должен уважать ее мужество, я обязательно смогу досмотреть. Обещаю.
Энн подумала и вытащила из кармана шар.
- Прошу, прости меня, Мёбиус. Я оказалась слишком слаба для этого. – С этими словами она заплакала и вложила шар в руку Зерефа.
- Не плачь, Энн. Я исполню твое обещание за тебя. Точно говорю.
Женщина кивнула и удалилась в дом. Не дойдя до двери, она обернулась.
- Я постараюсь всё узнать. Как ее плен закончится найди меня, расскажи всё. С твоих слов воспринимать это будет легче. Договорились?
Зереф кивнул. Энн постаралась улыбнуться и скрылась в доме.
Зереф дал команду: «Начать с последнего места»
В голове всплыла картина распростёртого на камнях тела и испуганных лиц других узников.
Думаю, читатели прекрасно помнят ужасы, которые Мёбиус пережила, поэтому я не буду снова их описывать.
Зереф осилил только первые пытки и разговор с прапорщиком Яниным. В холодном поту с бьющимся сердцем, он отбросил шар на подушки в зале Роксаны и уселся в кресло, стараясь успокоиться.
«Начинаю подозревать, что тоже не смогу потом спать. Может стоит пролистнуть до момента ее спасения?» - Зереф почти прислушался к этой мысли, но затем потряс головой.
«Нет, я должен увидеть. Должен» - но только спустя неделю он настроился достаточно, чтобы снова окунуться в этот кошмар.
Началось его собственное тюремное заключение.
День пыток, неделя перерыва. День, неделя. Так без конца.
Рассудок юноши тоже иногда был готов помутиться. Ведь воспоминания передавали не только картину, но и эмоции. От приступов ужаса и отчаяния не было перерыва. Зереф стал много времени гулять, пытаясь прогонять из сознания ужасные воспоминания, которые теперь стали будто его собственными. Ему снились кошмары, временами он слышал, как кричал во сне.