- Так вот как. И ты жила там, наедине с отцом, 17 лет?
Я кивнула. Подробностей знать ему было необязательно.
- Тяжело тебе пришлось. Ты была предоставлена сама себе, пока он проводил свои исследования. Сложно, наверное, выживать самой в дикой природе?
«Да, как же. Магия заменяла мне всё» - подумала я, но никак не могла так ответить.
Поэтому я еще раз кивнула.
- Ну, не грусти, Азалия. Ведь теперь я с тобой. Я же тоже рано потерял родителей и был предоставлен сам себе. Но вот, сама видишь, справился. И ты справилась.
Я слабо улыбнулась.
От его слов хотелось плакать, хотя он и пытался приободрить меня.
В тот день я так и не смогла сказать ему всего…
Прошло еще некоторое время. Как оказалось, краска держалась на моих волосах лишь неделю. Амосу пришлось быстро делать еще. Хотя он и говорил, что это пустяк, мне почему-то казалось, что это крайне тяжелый и кропотливый труд. Но Амос был не против.
Я продолжала стеснять его. Я уже давно поправилась, и уже было бы пора уйти от Амоса. Но я постоянно откладывала этот разговор. Мне ведь было так комфортно жить с ним вместе. Но этот вопрос требовал ответа.
Я собралась с духом, и вечером, во время покраски, спросила Амоса:
- Амос, скажи, должна ли я тебе что-нибудь за проживание и питание? Насколько я знаю законы этого мира, я должна расплатиться с тобой за все те неудобства, что причиняла столько времени?
Он замер на секунду, и его лицо помрачнело. Он быстро доделал дело и отошел. Моя руки под водой, он спросил:
- С чего это ты, Азалия? Ты знаешь, что эти твои слова звучат очень обидно. Будто мы незнакомцы или деловые партнеры. Мне казалось мы с тобой гораздо ближе.
Я поняла: он обиделся. Но я не понимала, что такого обидного в моем вопросе. Поэтому продолжала молчать.
Амос домыл руки и повернулся:
- Тебе было плохо здесь? Я тебя чем-то обидел?
- Нет, ты что! – запротестовала я.
- Тогда почему ты говоришь так, будто собралась уходить?
Я растерялась. Как он понял?
- Я… Просто… Я не могу и дальше висеть у тебя на шее, – завопила я, зажмурившись, чтобы не видеть его лица. – Я уже столь долго живу здесь с тобой. Мне неудобно, что я пользуюсь твоим радушием. Ты кормишь меня, снабжаешь крышей над головой и самое главное: ты согреваешь мое сердце своим присутствием, разговорами, подбадривающими речами. А я ничем не могу тебе отплатить. Я свалилась на твою голову, и даже не попыталась как-нибудь отплатить.
Я замолчала, открыв один глаз.
Амос трясся всем телом. Но не от злости, а от смеха. Судя по лицу, он еле мог сдерживаться.
- Так ты чувствуешь вину и угрызения совести? Тебе захотелось сделать что-нибудь для меня, чтобы отблагодарить за мою доброту? Я правильно понял?
Я чуть расслабилась и кивнула.
Амос резко стал серьезнее. Он подошел поближе и взял мои ладони в свои.
- Знаешь, я тоже долго не понимал, почему же я решил помочь тебе. И даже потом. Ведь я мог перевязать тебя и выставить на улицу, но я не смог. Что-то влекло меня к тебе. И это влечение только усиливается, день ото дня. Я всё больше и больше хочу быть рядом с тобой. Не хочу идти на работу, лишь бы побольше поговорить с тобой.
Я теперь понял, что же со мной происходит.
Я осмелилась посмотреть ему в глаза. И румянец залил мои щеки. В его глазах было столько тепла и нежности. Я сразу вспомнила, что моя мать также смотрела на меня в детстве. Это чувство я никак не могла перепутать.
- Азалия, послушай меня очень внимательно. Я знаю, ты хочешь уйти, чтобы больше не обременять меня. Но, пойми, ты вовсе не обуза. Ты – мое спасение. Моя нить жизни. И я не позволю тебе оставить меня так просто. Я люблю тебя, Азалия.
Сердце бешено забилось от этих слов, и я осознала тогда, что тоже давно испытываю те же чувства.
Мы с Амосом жили вместе уже почти год. И я успела прикипеть к нему. Присутствие этого парня стало незаменимым. «Я больше всего на свете хочу остаться здесь» - подумала я.
Амос увидел ответ в моих глазах. Я попыталась передать ему свои чувства.