Амос не стал меня расспрашивать. Он временно бросил все свои дела и стал за мной ухаживать. Готовил мне всю еду, помогал вставать, сидел со мной во время лихорадки.
То ли от его заботы, то ли от моего природного иммунитета я вскоре пошла на поправку.
И у нас родилась здоровая девочка. Амос предоставил мне право выбора имени. Я назвала ее Тори. Это имя символизировало свободу. Свободу от неизвестных сил. Свободу от проклятий. Свободу от земных оков. Я мечтала, чтобы моя дочь выросла нормальным человеком и смогла сама распоряжаться своей судьбой. Чтобы была вольна прожить свою жизнь так, как она этого захочет. И чтобы она смогла расправить свои крылья и устремиться в чистое безоблачное небо.
Я желала ей той свободы, которой у меня никогда не будет.
Мёбиус посмотрела на грустное лицо собеседницы.
«Почему «не будет»? Неужели даже сейчас Азалия скована невидимыми цепями? Что же это за цепи?» - недоумевала наша героиня, пытаясь распознать что-либо на лицо рассказчицы. Но она грустно улыбнулась и продолжила:
- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Не беспокойся, ты узнаешь. Я дам тебе ответ уже совсем скоро. Осталось совсем немного. Терпи, Мёбиус.
Я не могла нарадоваться. Моя дочь родилась здоровой. Но, что самое главное, ее волосы были нормального цвета. Больше всего на свете я боялась, что она будет мучиться также, как я. Но судьба была благосклонна. Моя дочь была нормальной. И это было самым большим счастьем в моей жизни.
Амос пробыл со мной еще пару месяцев, помогая с первыми трудностями. Затем, он всё чаще стал пропадать в своей лаборатории. Но я не могла его винить. Ведь Институт спонсировал нас только в том случае, если Амос давал им результаты своих исследований. А какие же могли быть результаты, если он все свободное время посвящал мне и нашей дочери?
Я не была на него в обиде. Хотя я и слышала от мамы, что мой отец также не принимал участия в моем воспитании. И я на собственной шкуре прочувствовала последствия. Я не хотела повторения этой истории. Но я и не была похожа на свою мать.
Ведь я поклялась себе, что, даже если моя дочь будет творить чудеса, я никогда не отвернусь от нее. Она не должна чувствовать себя виноватой в этом, как это было со мной. Вовсе не моя вина была в том, что я обладала сверхъестественными силами. Но мама вела себя именно так, будто бы я – чудовище. И это оставило глубокий шрам на моей душе. Не хотела я, чтобы Тори также мучилась.
Я отдала всю себя ее воспитанию. Должна признать, Амос старался как можно больше времени проводить с нами. Поэтому у Тори был папа, в отличие от меня. И я искренне радовалась, что всё было именно так.
* * *
Прошло 7 лет.
Тори росла очень умной и любознательной девочкой. А ее брат, которому было уже 4, бывало переплевывал ее. Эти двое носились везде, куда только было можно. За эти беспокойные годы куда они только не пропадали. И в пещеры лазили, и в джунглях терялись, один раз даже убегали от хищников. И все равно им не сиделось на месте.
Я выбивалась из сил, стараясь усмирить детский ураган. Еще никогда я так не уставала. Но эта усталость вовсе не тяготила меня. Наоборот, я радовалась тому, что могла днями напролет наблюдать за своими чадами. Тем более, что на острове было мало развлечений.
Амос стал действительно редким гостем в основном здании. Хотя, всё же, он появлялся гораздо чаще Бенефиса. Так что и Тори, и Вильям любили своего отца. Он мог часами рассказывать им какие-то интересные и познавательные истории перед сном, да так увлекал их, что временами мне приходилось силой укладывать их в постели.
А вот я гораздо реже теперь разговаривала с Амосом. Всё свое время я посвящала детям, и он свои свободные минуты также дарил им.
И друг на друга у нас его не хватало.
Но вот, одним летним днем Амос вернулся необычайно рано.
Он рассказал детям сказочку на ночь и уложил их спать. Я ждала его в комнате с видом на океан. Я понимала, что все это неспроста. Видимо, ему нужно было поговорить, раз он вернулся раньше обычного. Вряд ли у него могла накопиться усталость. Он медленно зашел в комнату и сел в кресло. Мы молча уставились друг на друга, ожидая, что каждый начнет разговор. Я первая не выдержала: