Он резко выпрямился и пристально посмотрел на меня. Затем молча встал и вышел.
Я была несколько ошарашена, но что-то мне подсказывало, что Амос вышел не просто от злости.
«Наверное, пошел за чем-то, что поможет объяснить мне всё» - так я думала. И была права.
Минут через 5 Амос вернулся с толстенной папкой в руке. Я сразу узнала в ней отцовские записи. Я вопросительно посмотрела на него. Амос протянул ее мне со словами:
- Я всё объясню тебе, но будет проще, если ты сначала ознакомишься с этим. Это сэкономит нам кучу времени.
Я трясущимися руками взяла этот труд. Я всё еще испытывала отвращение к этой папке. Ведь она была результатом моих страданий.
Но я поняла, что уже готова прочитать ее.
- Не беспокойся, можешь читать ее сколько твоей душе угодно. Мои записи пока не трогай, всё равно ничего не поймешь. Я позабочусь о детях, пожалуйста, не отвлекайся.
Он кивнул мне и вышел.
Я не смогла удержаться и открыла первую страницу.
Мелким убористым почерком там было написано.
Дневник Бенефиса Кирквуда. Записи о самом важном.
Только этого было достаточно. Я сразу вспомнила своего отца, и две маленькие слезинки упали на желтые листы.
«Мне нужно собраться. Я должна прочитать это. Ведь папка – единственная память об отце, которую он оставил мне» - старалась убедить себя я.
Сев поближе к свету и подложив ноги под себя, я углубилась в чтение.
* * *
Запись 1.
Мы на острове уже около 4 месяцев. Я не перестаю поражаться разнообразию местной флоры и фауны. Я бы хотел всю жизнь изучать ее, но, боюсь, сейчас даже это не может отвлечь меня от моей больной Ви.
Я первый раз видела, чтобы Бенефис обращается к своей жене по имени. Я ведь, если вспомнить, ни разу не слышала, как он при мне называл ее по имени. Всегда «дорогая» или «любимая». Оказывается, мою мать звали Ви. Ирония состоит в том, что я узнала это лишь спустя почти 20 лет после смерти моей матери.
Эта дурацкая простуда вот уже месяц не отпускает ее. Я перепробовал все возможные лекарственные растения, что нашел здесь. Но ничего не помогло. Хотя обычно хотя бы что-нибудь срабатывало. Мне остается только молится богам и просить их сохранить жизнь моей любимой Ви. Всё же, зря я привез ее с собой.
Запись 2.
Боги услышали мои мольбы. Недавно я блуждал по лесу в поисках новых трав, и наткнулся на весьма необычную поляну с багрово-красными цветами. Судя по моим знаниям, они очень похожи на лекарственное растение моего родного города. Возможно, они помогут Ви поправится. В любом случае она погибает. Стоит попробовать.
Прошла неделя. Цветы помогли. Ви выздоравливала, хотя и очень медленно. Боюсь, как бы ни пришлось скашивать всю поляну. Лечение может затянуться. Но главное, что она выживет и сможет родить нашего малыша.
Запись 3.
На свет появилась моя маленькая доченька, Азалия.
Тот цветок, что спас Ви жизнь я назвал «Багровым счастьем». Я продолжаю молиться богам и просить, чтобы Ви и дальше была здорова.
Единственное, что меня немного напугало: при рождении Азалию окружал какой-то энергетический кокон. Правда, он почти сразу лопнул, поэтому временами мне кажется, что это только привиделось. Зато теперь я могу продолжить свои исследования. Уж Ви сможет позаботиться об Азалии.
Запись 4.
Прошло около 5 лет, может чуть больше.
Мне казалось, что я вечно смогу исследовать этот остров. Но он не был таким уж большим. Я излазил здесь каждый уголок, осмотрел все пещеры. Все загадки уже разгаданы. Я всё чаще прихожу к мысли, что мне пора домой, к Ви и Азалии. Моя работа, как ученого, уже выполнена.
Я как раз вышел из леса, когда заплаканная Азалия бросилась ко мне. Она сказала, что Ви стало плохо и что она не пускает девочку в дом.
Я поговорил со своей женой.
Ви сказала, что наша дочь – чудовище. Сказала, что Азалия разогнала облака движением руки. Но я не верю ей. Я потрогал ее лоб - в тот день у нее был сильный жар. Вполне возможно, что это были лишь галлюцинации. Я смог убедить ее, что ей только показалось. Больше мы об этом не заговаривали.