Отец и мама остались наедине с островом. Но Бенефиса Кирквуда такие пустяки не пугали. Он был очень умным и умелым человеком. За какие-нибудь пару недель он соорудил деревянный дом в глубине леса.
Команда оставила им материалы и все необходимое для жизни, поэтому обустроиться было просто.
Отец стал частенько пропадать в лесу, допоздна задерживаясь на своих раскопках.
В один прекрасный день простуда свалила маму. Отец тогда вернулся утром, и увидел свою жену в гамаке, стонущую в своей лихорадке. Бенефис также разбирался и в медицине, поэтому он перепробовал всевозможные лечебные травы, какие только смог найти на этом острове. Но мамино состояние ухудшалось. Возникла угроза, что мама умрет еще до родов, которые были не за горами.
И тогда, в отчаянии, он набрел на эту самую поляну.
Тогда там росли те же цветы, что ты видишь сейчас, Мёбиус.
Багрово-красные. «Багровое счастье» - такое название дал им мой отец. Он думал, что этот цветок то же целебное растение, что добавляют в пищу для снятия жара и воспаления.
На удивление, цветок помог. Маме становилось легче тем быстрее, чем больше цветов мой отец ей скармливал.
Так я появилась на свет. Маленькая здоровая девочка. Мама так радовалась моему рождению, позабыв даже, в каких условиях она находилась. Отец нарек меня Азалией, и исчез из моей жизни.
Ты сейчас захочешь спросить, в каком это смысле исчез?
В прямом. Мама была здорова, я уже родилась.
Бенефис сказал себе, что исполнил свой долг. И он ушел с головой в свои исследования. Его неделями не бывало дома, поэтому мое воспитание легло на хрупкие мамины плечи.
Должна признать, я была хорошим послушным ребенком до определенного возраста.
Но цветок не излечил маму до конца.
* * *
Уже несколько лет минуло с тех пор, как семья Кирквуд поселилась на острове. Мне тогда было 5 или 6.
Папа все эти годы появлялся лишь, чтобы обеспечить нас едой и поспать на человеческой кровати разок. Более мы его не видели.
Мама устала от такой жизни. Я видела, как она постепенно увядала. И не только от того, что все приходилось тянуть самой. Ее болезнь снова начала прогрессировать.
Лето на острове было особенно дождливое. В пасмурные дни я всегда сидела возле кровати и держала маму за руку, пытаясь придать ей сил. Я была маленькой, и не понимала, что это не поможет. Но мама всегда улыбалась и благодарила меня. Говорила, как сильно моя поддержка влияла на улучшение ее здоровья.
В один из дней шел особенно сильный ливень. Деревянная крыша немного протекала, и я тогда прыгала по всему дому, стараясь заложить дыры соломой. В какой-то момент мне послышалось, будто мама кашлянула.
Я испуганно вбежала в ее комнату и нашла ее лежащей на полу. Она сидела там и кашляла кровью. Я с ужасом отступила. Но затем внутренний голос подсказал мне, что я храбрее, чем думаю.
Я аккуратно подошла к маме и стала гладить ее по спине:
- Не волнуйся, Азалия. – Обернулась она и слабо улыбнулась, но приступ тут же скорчил ее тело. – Не беспокойся. Это пустяк. Скоро пройдет.
И она добавила, обращаясь уже не ко мне:
- Вот бы этот проклятый ливень кончился, мне бы тогда точно полегчало.
Эти слова, как приказ отозвались в моем теле. Я поняла, что моей маме было нужно.
«Солнце! Если будет солнечно, то мама непременно поправится» - вот, что тогда звучало в моей голове.
Я отошла, чуть приоткрыв свой рот от догадки.
Мама обернулась, почувствовав, что я отняла свою руку.
- Азалия, что с тобой? Что-то не так?
Я прочитала испуг на ее лице. Видимо, мое выражение чем-то встревожило ее.
Я покачала головой и, резко повернувшись, побежала к выходу.
- Нет, Азалия, стой! Тебе нельзя на улицу. Там сейчас опасно! – закричала мама мне вслед, но я не могла послушаться.
Я тогда подумала: «Если маме нужно солнце, то я подарю ей его». Такие вот детские глупые мысли.
Какой ребенок не хочет помочь своим родителям?
Я выбежала под ливень тут же вымокнув насквозь.
Но я упорно стояла там, протянув руки к небу.
«Прошу, прошу, прошу! Пусть будет солнце!» - молила небо я про себя, пытаясь руками разогнать эти дурацкие тучи.