«Я вам не дамся так просто. Подавитесь своей игрой. Не стану плясать под вашу дудку» - и я увидела его.
Дерево памяти. Так я назвала то место, где нашла свою мать около 35 лет назад. Сколько же воды утекло. Легкая меланхолия напала на меня.
Я вспоминала, что чувствовала тогда, и сопоставляла с тем, что сейчас.
«Как же жизнь меняет человека. Особенно такая сумасшедшая жизнь».
Я встала на самом краю, ожидая Амоса. Они должны были видеть мой триумф.
Он вышел оттуда. Но что-то в его поведении изменилось.
Сердце ёкнуло.
- Азалия? Азалия, что ты собираешься сделать? – испуганно закричал он, подбегая ближе.
Это был мой Амос. Хотелось бы, конечно. Но это лишь очередная уловка богов. Какими же омерзительными способами они действуют. Мне казалось, боги такие благородные. Не пойдут на низость. Видимо, ошибалась.
Я уже сошла одной ногой, когда в моей голове почему-то всплыл образ Тори.
- Мама! МАМА! Что ты делаешь? Неужели после всего ты согласна закончить всё вот так? Сдашься? Если ты действительно решилась, то я никогда тебя не прощу! Ты не моя мать, которая до самого конца сражалась! Сражалась со своим отцом! Сражалась с нашим отцом! И даже сама с собой! Ты должна бороться! – я увидела ее слезы, как наяву. – Пожалуйста, мама, не умирай так просто. Ты подумала о нас с Вильямом? Что мы будем чувствовать?
И тогда я вспомнила слова матери. Последние слова, что она сказала мне: «Я лишь прошу тебя, никогда не сдавайся. До самого конца борись, с кем бы в этой жизни тебе не пришлось сражаться. Ты сможешь, доченька, я верю.»
«Я могу бороться. По крайней мере есть еще одно, что я обязана сделать до своей смерти» - решила я.
Я вспомнила о своих детях. Я должны была спасти их от той участи, что им уготовили боги.
Я ухватилась за сук и подтянулась.
Амос опять застыл, как вкопанный. Я знала, что должна была сделать. Такого даже боги не могли изменить. Хотя и плата была соответственной. Я подбежала к еще застывшему Амосу и схватила его за запястье.
- Землей и небом, огнем и водой, небесами и глубинами ада, заклинаю, ты обязан спасти жизни Вильяма и Тори и сохранить их в целости до самого конца, в ином случае ты погибнешь. Сей замок не может быть снят или разбит. Проклятие спадет лишь, когда обещанное будет исполнено. Я, в свою очередь, приношу справедливую жертву во имя заключения этого контракта. Жизнь моя отныне будет зависеть от его. Наша линия отныне связана кровью. Он погибнет – я погибну. Иного не дано. Клянусь, что все условия будут соблюдены.
Тут же я накрыла второй рукой его глаза и всего на несколько секунд смогла захватить его разум.
Его тихое «клянусь» вырвалось, как выдох.
Я почувствовала, как стеснило грудь. Амос тоже отшатнулся.
Теперь он не мог избежать кары. Он был обязан спасти наших детей. Причем столько раз, сколько требовалось. И ни один бог не мог подействовать на эту связь.
Я взглянула на Амоса. Но его оцепенение уже спало. Он яростно закричал:
- Что ты сделала со мной? Сними это сейчас же!
Я покачала головой:
- Не могу. И никто не сможет. Я отныне связана с тобой. Убьешь меня, и сам умрешь, учитывай это. – Таким образом, я еще и могла выиграть себе немного времени.
Но лишь одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: второй раунд я проиграла. Но хотя бы дети были в безопасности.
- Ладно. Плевать. Меня не волнует это. Я могу отомстить тебе, не убивая. Мы в любом случае доберемся и до тебя, и до них, Азалия. – Последнее предложение исходило явно не от Амоса.
Я усмехнулась и устало упала на землю:
- Будьте осторожнее со своими заклинаниями. Всё же Амос имеет человеческую оболочку. Не все ваши фокусы пройдут бесследно, вот увидите.
Амос засмеялся ледяным хохотом.
Затем поднял руку и произнес:
- Хорошие последние слова. А теперь ты станешь свидетелем краха этого мира по твоей вине. Ты увидишь все, но не сможешь сделать ничего. Таковым станет наказание за предательство.
- Мои потомки смогут сладить с вами. Когда-нибудь родиться тот, кто свергнет Амоса и вас, ничтожных божков, не имеющих возможности сдерживать свои эмоции и трезво оценивать ситуацию.