Льюц не был глупцом. Что-то действительно изменилось с того раза. И он это просто чувствовал. Нутром чуял, если можно так выразится.
Он медленно опустил шпагу вниз, но не убрал ее в ножны.
Мёбиус выдохнула и сразу перешла к делу:
- Значит так. Твоя теория о генерале вовсе не чушь. Он правда сбежал по особой причине. Кюннетберген должен был передать в Штаб очень важные сведения, которые я ему дала. Поэтому-то он и покинул поле боя, зная, чем завершится та бойня. Тем более, что исход можно было предугадать с самого начала.
- Как я могу вслушиваться в твои слова? Ты – мой враг! Офицер Форста! Ты не можешь даже думать, чтобы я поверил хотя бы единому твоему слову! – прошипел Льюц.
- Я была офицером Форста. Это разные вещи. Видишь ли, я недавно очень сильно насолила его величеству. Боюсь, теперь я в немилости у Форста.
- Хочешь, чтобы я поверил, что ты – беглянка из Форста, а не его шпион? – Льюц почти смеялся. Это же полный бред.
- В моей голове это выглядело совсем иначе. Хорошо, пусть так. Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? – это был самый быстрый и верный способ. Всё равно ни одно слово не дойдет до него, пока Мёбиус не докажет Льюцу, что ей можно верить.
- Я не знаю. Я не могу тебе верить. Мы с Марком нашли тебя на нашей территории, отправили в тюрьму. Ты там умерла, так мы думали. А теперь ты являешься ко мне и заявляешь, что ты не Форстовский шпион? Ты ничем не сможешь меня убедить.
Льюц понимал это, но был один вопрос, который он с тех самых пор хотел бы задать девушке.
- Скажи, почему твое лицо в тот момент было так печально?
- Что?
- В момент, когда мы с Марком закинули тебя в кузов, я увидел твое лицо. Я ожидал увидеть там страх, или ужас, или отвращение, но увидел печаль. Почему ты печалилась?
Мёбиус попыталась вспомнить тот момент.
- Я подумала, как люди несправедливы друг к другу. Почему одни считают себя правее других? Почему одни страдают, а другие смотрят на это и радуются? Почему одним уготован удел сидеть в тюрьме, а другим – пить вино из золотых кубков? Понимаю, всё зависит от поступков человека. Но порой невиновные оказываются за решеткой, а мерзавцы наслаждаются всеми радостями жизни. Вы осудили меня только потому, что мне было дано звание капитана. А вы спросили, как сильно я его ненавижу? Знали ли вы, бросая меня на верную смерть, что я пошла на такой шаг только ради спасения своего друга, которого силой разлучили со мной в Тифлисе? Знали ли вы, какие муки мне приносила эта чертова служба под командованием человека, который виноват во всех несчастьях, что со мной произошли?
Нет, вы не знали. И не стали разбираться.
А знали вы, что я иногда шла против своих, чтобы защитить солдат – ваших и своих? Знали ли вы, что я пренебрегала приказами и ставила свою жизнь под угрозу, лишь бы как можно больше людей выжили на этой чертовой бессмысленной войне?
Нет, не знали. Но и в этом вы разбираться не стали. Знаешь, со мной в камере сидел мой бывший товарищ. И я искренне обрадовалась, когда его расстреляли. Такой человек, предающий своих ради выгоды, не достоин дарованной ему жизни. В Форсте, в Нетлоке, еще где-то - везде существуют такие, кого действительно нужно наказывать. Есть те, кто должен расплатиться за свои грехи. Мой же единственный грех состоит в том, что я родилась на этот свет. И даже этот факт я не могу изменить. Я продолжаю страдать за то, что когда-то мои предки не смогли уладить разногласия. Но я продолжаю идти по этой дороге, какой бы ненавистной она мне не была. Вот почему я расстроилась. В моей голове был лишь один вопрос: а вы спросили у них, что такого они совершили, чтобы вы отправляли их на такие мучения? Мучили ли они своих товарищей или ваших? Может, убивали ради удовольствия? Или издевались над слабыми и беспомощными? Били стариков, детей? Может, не давали покоя женщинам? Нет? Правильно, не спрашивали. Есть среди всех людей гады, которых я была бы готова убить своими руками. Но не всегда всё зависит от нас. Порой обстоятельства гораздо выше. И просто по своему убеждению, чаще неверному или навязанному, решать судьбы других – разве же это честно и справедливо? Я понимаю, если бы проводили суд или собирали на своих врагов досье. Но вы же без суда и следствия наказываете тех, кто часто вообще ни в чем не был виноват ни перед вами, ни перед собой. Вы говорите, что все офицеры Форста – крысы, падаль, не имеющие права на жизнь. Неужели же вы действительно придерживаетесь такого мнения? Тогда чем вы лучше нас, падали? Вы же поступаете ничуть не лучше тех командиров, которые посылают своих людей на верную смерть!