Все мы люди, все мы имеем равные права на жизнь в ее начале. Вот дальше человек показывает своими поступками, имел ли он право на лучшую жизнь, или он заслужил небесную кару, потому что жил не по законам природы?
Я не забыла: выживают сильнейшие. Это действительно так. Но сильные должны помогать слабым, именно такой позиции я всегда придерживалась. Если в твоих руках есть власть, которая способна осчастливить других людей, то употреби ее в нужном направлении. Зачем желать еще большей силы и власти, если от этого всем вокруг только хуже?
Вы нечестно отправляете невинных на смерть. Я не могу этого понять и хотела бы изменить. Но пока я слишком слаба, и не могу влиять на других. Возможно, однажды моя мечта станет явью, и такие, как вы, больше не сможете уничтожать тех, кто этого не заслуживает.
Все эти мысли тогда промелькнули у меня в голове, и мне стало нестерпимо больно и обидно за тех, кто сидел в том кузове. Возможно, среди них были действительно хорошие люди, которые спасая своих, попались в лапы к вам – тем, кто даже разбираться не станет, просто отправит их туда, где сама смерть кажется каким-то даром свыше. Туда, где начинаешь хотеть умереть больше всего на свете.
Вот отчего мне было грустно. Мне и сейчас грустно, но теперь я более сильная, и, возможно, смогу сделать хоть что-нибудь. Но я не могу всё делать одна. Мне нужна помощь, и в данный момент только ты можешь мне помочь.
Льюц в начале стоял, недоверчиво покосившись на нее. Но чем больше она говорила, тем сильнее ее слова проникали в его сердце и тем больше хотелось слушать. К концу ее монолога Льюц уже сидел рядом с ней, увлекательно слушая ее проникновенные слова.
Когда она закончила и посмотрела ему прямо в глаза, он не отвёл взгляд.
- Знаешь, в тот день я долго провожал машину глазами и всё спрашивал себя, почему же ты выглядела такой грустной? Не испуганной, не злой и разъяренной, а именно грустной. Теперь я, кажется, понял. И я действительно рад, что выслушал тебя. Я ведь тоже не совсем согласен с позицией майора и остальных. Но я не смею высказывать свою точку зрения, потому что боюсь оказаться один против всех. Но ты… Ты ведь именно таким путем идешь, я прав?
Льюц встал к ней спиной:
- Я не могу тебе верить. Но я видел, с какой болью в глазах ты говорила всё это. Эти слова просто не могут быть ложью, в это я верю. Я верю в то, какая ты сильная. Поэтому я согласен тебя выслушать, несмотря на то, что раньше ты была моим врагом. Но я ничего не обещаю. Не факт, что я соглашусь тебе помочь. Но я согласен выслушать, этого же ты хотела?
- Спасибо, Льюц.
Парень кивнул и повернулся, улыбнувшись.
- Так что ты говорила про генерала? Что моя теория не ошибочна?
Мёбиус кивнула.
- Я в то время работала на Форст, не отрицаю. Мне было поручено проникнуть в ваш лагерь и раздобыть кое-какие данные. Там я познакомилась с генералом, и смогла убедить его отвести ваши войска. Я очень хорошо понимала ситуацию: в той битве вам было не выиграть. Объяснив генералу все факты, я попросила всего лишь не губить его людей. Я меньше всего хотела, чтобы люди умирали. Я бы лучше согласилась предать и обмануть свое командование, чем видеть, как вражеские войска полностью уничтожены Форстом. Кюннетберген вошел в мое положение, но не смог убедить остальных. Генерал-майор Босхас в то время метил на его место, и это был его шанс захватить власть. Он оклеветал Кюннетбергена и обозвал того лжецом и трусом. Генерал был вынужден бежать, ведь я уже тогда нашла для него то, что заставило бы Штаб простить ему отступление войск с такой важной позиции. Генерал был бы полностью оправдан. Но мой план не удался. Сам знаешь, каков был итог того сражения. Я была виновата в этом. Я не учла, что Босхас захочет изжить своего старого друга. Так мы оба проиграли в том сражении. Я в Форсте была объявлена героем, но еще никогда в жизни мне не было так гадко.
Я вовсе не пытаюсь излить тебе свою душу, не подумай. Это все необходимо, чтобы приблизиться к истинной причине моего прихода.
Льюц кивнул.
- Генерал Кюннетберген затаился, чтобы весть о его дезертирстве улеглась. Думаю, теперь в Нетлоке его стали звать предателем. Поэтому он так долго добирался до Штаба. Скрытность требует тщательного анализа и продумывания разных путей. Думаю, генерал доставил необходимые документы маршалу, поэтому его оправдали и восстанавливают в должности. Насколько я могу судить, ваш маршал вовсе не дурак. Значит понимает, что та информация стоила того, чтобы генерал сбежал. Сейчас его все ненавидят. Но я знаю правду. А теперь ее знаешь и ты. Я собиралась отправляться к нему, в столицу. Но я побывала на вашем недавнем собрании, и узнала о письме и негативных настроениях. Поэтому, видя, как ты защищаешь генерала, я решила обратиться к тебе за помощью.