- Так ты уже столько времени не бывал на миссиях? Но почему? Мок тебе не доверяет?
- Нет, наоборот. Он мне сильно доверяет и, думаю, боится отпустить. Я знаю очень много секретов маршала. Это, возможно, одна из причин, почему я сижу в лагере. А может он просто боится меня потерять… Я ведь рос под его присмотром с тех пор, как моих родителей не стало.
- Так они тоже погибли на войне?
- Нет. Прости. Не хочу об этом, – отрезал Родри, продолжая уплетать остатки ужина.
Мёбиус пожала плечами и отвернулась, стараясь заснуть.
- Я был поражен твоей выходкой. Давно я не видел таких людей, и мне стало ужасно стыдно за свою немощность и трусость. Я ведь должен также бесстрашно двигаться навстречу опасностям. Но я не могу, слишком долго я жил в роскоши. – Бормотал Родри. – Прости меня, Мави. Я с самого начала был не прав. Я принял тебя за выскочку, это оказалось не так. Ты превзошла мои самые высокие стандарты. Мне стыдно, что я считал тебя игрушкой Мока. Хочу иметь в твоем лице союзника, который не будет меня презирать. Может, если бы ты это услышала, то мы смогли бы поладить.
Мёбиус сделала вид, что спит.
Юноша вздохнул, отложил банку и уставился на огонь, больше ничего не говоря.
Утро было теплое и бодрящее. Мёбиус встала задолго до рассвета. Пора было действовать. Она оставила записку спящему без задних ног Родри и стала продвигаться в сторону столь знакомого ей лагеря.
Совсем скоро она ступила на голую землю.
«Раньше здесь совершенно точно был лес. Значит вырубка все же продолжается, хотя им еще многое предстоит сделать» - подметила Мёбиус, набросив на себя невидимость – не хватало еще быть узнанной в этих местах. Местные солдаты слишком хорошо знали своего капитана.
«Жаль, что теперь для них я вовсе не пример. Ведь я же объявлена предателем. Примерно как Кюннетберген. Тяжко осознавать, что ты больше не пример для подражания. Хотя… Меня это сейчас волнует меньше всего».
Лагерь уже начинал просыпаться. Ничего здесь не изменилось. Мёбиус прошла между двумя знакомыми парнями-часовыми.
«Кажется они из 4 дивизии» - вспомнила Мёбиус, улыбнувшись. Девушка все еще помнила своих бывших подчиненных.
«Славные были деньки. Интересно, как поживает Гуськидзе. Небось он уже был произведен в майоры» - мечтала девушка, пробираясь между рядами палаток. Штаб приближался.
Мёбиус пробралась в свой старый кабинет, но там Гуськидзе не оказалось. Тогда она пошла в свою комнату, и нашла его там, все еще дрыхнувшего.
«Может стоит подшутить? Конечно, много уже времени прошло, но всё же…» - Мёбиус захихикала про себя.
Прочистив горло, девушка постаралась сделать свой голос сердитым и возмущенным и заговорила:
- Что это вы развалились, прапорщик? Неужели забыли, что еще не дописали вчерашний отчет? Тоже мне – еще называете себя преданным офицером Форста. Ну-ка живо просыпайтесь и вперед за работу!
Гуськидзе вскочил, слюнка еще стекала из его рта, глаза были заспанные.
Он приложил руку к виску, отдавая честь.
- Прошу извинить, капитан Мёбиус. Сейчас же исправлю свою ошибку и приступлю к работе.
Мёбиус не могла сдержаться. Дикий хохот пробирал ее изнутри при виде лейтенанта Гуськидзе, которому мерещилась старая знакомая, бухтящая по поводу его привычки долго спать по утрам.
В старые времена она частенько приходила будить его, отчитывая подобным образом. И он почти всегда реагировал одинаково.
Весело было снова вернуться к тем беззаботным денькам, когда она была просто капитаном лагеря А9. Весело было снова видеть смущенного Гуськидзе в нижнем белье со слюной на щеке и растрёпанными волосами.
Мёбиус посмеялась от души и постаралась отойти подальше, чтобы ее не было слышно. Скоро Гуськидзе очухается ото сна и подумает, что ему это послышалось.
Мужчина завертел головой, просыпаясь.
- Что я делаю? Неужели мне привиделось? Будто бы я снова прапорщик, а капитан опять отчитывает меня за мои опоздания. – Гуськидзе потряс головой, сбрасывая остатки сна. – Наверное, и правда померещилось. Странно, я ведь уже так давно не вспоминал о ней. С тех самых пор, как то письмо пришло из штаба.
Гуськидзе стал таким грустным. Мёбиус догадывалась, что было в том письме.