Наоми оказалась на удивление застенчивой, всегда уводя его прочь, если хотела получить удовольствие или спариться с ним. Однажды Рилл едва не наткнулся ни них, Наоми отскочила от Крола, словно он внезапно превратился в Зверя, пришедшего ее сожрать.
Она, Рут и Мойра делились своей магией, вместе создавая вещи и распевая. Их самцы наблюдали за тем, как Наоми повела женщин в танце, напевая, пока все это не закончилось безумием оскаленных зубов и счастливых звуков. Возможно, другие духи давно не виделись с Богиней, и Наоми смогла напомнить им об их доме. Крол не знал, для чего нужен этот ритуал, но если то, что он чувствовал, было каким-то показателем, то это было могущественное благословение.
Он проводил время с другими самцами, изучал различия взаимоотношений, в том числе дружеских. Грон дружил с Тройи, но был в контрах со своим братом Крану. Их отцы тоже были полной противоположностью друг другу, но на протяжении десятилетий крепко прикипели друг к другу и никогда не ссорились, прислуживая своей Королеве с традиционной преданностью. Тройи и Крану препирались и огрызались друг на друга, но их объединяла любовь к Мойре, и они вынуждены были видеть друг в друге только лучшее, заботясь о своей паре. Если Бру, Грон и Тройи принадлежали к одному типу самцов — дружелюбному, отзывчивому, приветливому, — то Крол находил своих братьев по духу в Крану и Гриссе, оба они были бойцами, немного суровыми и отстраненными, но благородными. Остальные самцы построили дом для своих семей и трое из них позиционировали себя стражниками, охраняя этот дом и счастье, которое в нем росло.
Грила была Альфой только на словах. Она была слишком стара, чтобы бороться за свое положение, если бы ей бросили вызов, хотя она никогда не признала бы этого, поэтому не давила на других Королев чересчур сильно, позволяя им управлять своими самцами, как она управляла своими. Грила патрулировала в основном только для того, чтобы расставить территориальные метки. Крол присоединился к молодым самцам в их патрулировании, которое было настоящей защитой племени. Совсем не этому учили Крола. Он вырос на историях о том, что Королева защищает свою территорию и свое племя. Ее свита защищала ее, но не от других Королев. В этом же племени, хотя никто не признавал этого вслух, Королевы были уязвимы, поэтому самцы молча взяли на себя обязанности Альфы.
Именно так Крол снова встретил Мирру.
Он возблагодарил Богиню за то, что в этом патруле он был один, а Грон и Крану патрулировали другой участок территории. Он смотрел на Мирру, а она — на него, и Крол быстро прикинул, насколько близко окажутся остальные, если ему понадобится позвать на помощь или, что более вероятно, увести Мирру. Он прокрутил это в голове. Родители Крану и Грона были с Королевами и детьми. Наоми находилась в безопасности, как и Рилл. Он подумал о малыше Арике и Мойре, которая была настолько беременна, что не могла встать на ноги без посторонней помощи, с огромным для ее размера животом, и совершенно неспособна защитить себя или даже убежать.
Он мгновенно выкинул эти мысли из головы, словно годы страха подготовили его к этому моменту.
— Крол! — практически взревела Мирра от ярости и шока. — Ты выжил!
Он не выносил ее взгляд, включая нанесенный ею ущерб, шрамы, которые она оставила ему на всю жизнь. И все же его сердце бешено заколотилось от страха.
— Да, — ответил он, не зная бежать ему или драться. Ему не терпелось пуститься в бега, как в те первые дни после нападения, когда легче было умереть и уповать на то, что это не случится вновь. Но самец, которым он стал, знал, что не может сдвинуться с места, не может позволить ей пройти.
Она плохо выглядела, даже возраст было сложно определить, и она все еще была огромной, больше, чем Грила, отметил он, как будто была надежда, что пожилая Альфа сможет ее победить. Если и была, то эта надежда рухнула. Когда он жил в племени Мирры, ей не было равных по жестокости, а сейчас она выглядела дикой и обезумевшей. Ее шерсть была в полном беспорядке, а кожа исцарапанной и местами покрасневшей. Лицо у нее было бледное и грязное. Ему было интересно, где ее самцы, ее порабощенные и подверженные надругательствам прислужники. Он осмелился отвести от нее взгляд, чтобы просканировать деревья позади нее.
— Где мой сын? — спросила она, и в ее глазах зажегся огонек, словно ее посетила идея.
— Ты хоть помнишь его имя? — прорычал Крол. Мирра втянула голову в плечи, приготовившись к атаке, и он принял ту же позу. Он был в ярости. Самка изуродовала его, бросила Рилла, погубила столько жизней. Это была все та же ярость, которую он вынашивал в себе долгое время, она глубоко в нем укоренилась.