Он снова взял Венеру под руку — чтобы она шла слева от него. Богиню словно окутало теплом его заботы, он защищал ее... такие ощущения были совершенно незнакомы богине чувственной любви. Обычно она вносила их в жизнь других. Но разве когда-нибудь кто-нибудь, хоть бог, хоть смертный, тревожился о таких простых вещах, интересовался, жарко ей или холодно, старался ее защитить? Венера слишком хорошо знала ответ. Ей поклонялись бесчисленные столетия. Люди отправлялись в паломничество, чтобы просить ее даров, благословения на любовь в их жизни. Но никогда не заботились о ней самой, никогда не защищали ее. Она была великой богиней — и им даже в голову не приходило, что она может нуждаться в их заботе или желать ее.
Что ж, они здорово ошибались.
— Спасибо, что была так терпелива с моими сестрами. Я знаю, когда они собираются все вместе, это перебор.
Слова Гриффина прервали размышления Венеры.
Она улыбнулась.
— Они расстроились, что ты ушел так рано.
— Нет, просто мне придется поменять жуткое количество масла в машинах.
Он наклонился к Венере и прошептал ей на ухо:
— Но скажу тебе по секрету, я ничего не имею против этого. Девочки всегда так благодарны, и мне нравится думать, что они не лишены заботы. Я и в маминой машине меняю масло каждые три тысячи миль пробега.
Венера не совсем хорошо представляла себе, зачем нужно постоянно менять масло или на что именно его нужно обменивать, но ей нравилось, что Гриффин так много делает для женщин, и почти так же ей нравилось, как его дыхание щекочет ей ухо.
— Плохо, конечно, что ты сегодня не встретилась с моей мамой. Она отправилась в круиз с подругами. Она с ума сойдет, когда вернется и узнает, что пропустила открытие выставки.
— А твой отец?..
Выражение лица Гриффина изменилось, утратив открытость и теплоту.
— Он бросил нас, когда я был еще подростком. Нашел себе женщину помоложе и создал новую семью.
— Извини... — тихо сказала Венера.
Так значит, он был для своих сестер не только братом, но еще и отцом, и он был мужчиной, на которого полагалась его мать. Нечего и удивляться, что он так хорошо понимает женщин.
Гриффин пожал плечами.
— Незачем извиняться. Это случилось слишком давно.
— Он многое потерял, — покачала головой Венера.
— Именно это я и повторяю обычно девочкам, когда они заводят разговор на эту тему.
Они остановились у огромного грузовика Гриффина. И Венера внезапно сказала:
— Ты хороший брат, Гриффин Ди Анжело. Будь благословен за доброту к своим родным...
И она нежно поцеловала его в щеку, посылая вместе с благословением частицу своей магии — не так много, чтобы Гриффин мог это заметить, но достаточно, чтобы ему необычайно везло в ближайшие дни.
Венера думала, что Гриффин улыбнется и откроет перед ней дверцу, чтобы помочь взобраться в нутро грузовика. Но он удивил ее, обняв и наклонившись, чтобы прижаться губами к ее губам. Через плечо Гриффина Венера увидела полную зимнюю луну, которая, казалось, нарочно проливала на них свой серебряный свет. «Это знак, — подумала богиня любви, в то время как ее глаза сами собой закрылись, а губы отдались жадному поцелую Гриффина. — Луна влюбленных светит только для нас, и это прекрасное предзнаменование. Оно означает, что я должна позволить себе возлюбленного, который ни о чем не просит и который не принадлежит к бессмертным. Оно означает, что я должна позволить себе любить». А потом она уже не могла ни о чем думать, кроме губ Гриффина, как безупречно они сливаются с ее губами, и она закинула руки ему на шею и прижалась к Гриффину всем телом.
— Едем ко мне домой, — хрипло прошептал Гриффин.
— Да, — шепнула она в ответ.
Двухэтажный дом Гриффина располагался совсем недалеко от маленького аккуратного домика Пии. Гриффин отпер дверь и впустил Венеру в просторную, неярко освещенную комнату. Огромная, пушистая трехцветная кошка завертелась у его ног, радостно мурлыча. Гриффин наклонился и почесал ее за ухом.
— Венера, позволь представить тебе Кали-Али. Она вообще-то не слишком породистая, но в целом хороша. Я пойду налью ей молока, иначе она от меня не отстанет. Располагайся, чувствуй себя как дома.
Он направился в глубь дома, но приостановился.
— Ох, верхний свет включается вон там, у двери. Извини, мне надо было сделать это самому...
Гриффин исчез за дверью кухни, как предположила Венера, а она протянула руку и щелкнула выключателем. Повернувшись, чтобы осмотреть жилище Гриффина, богиня любви застыла от изумления и недоверия, увидев огромную железную скульптуру, главенствовавшую в этой комнате. Хотя тема была позаимствована у другого художника, сама работа принадлежала Гриффину, это Венера поняла сразу. Она обладала тем же изяществом и чувственными линиями, как и все его скульптуры. Она была необычной, и Венера удивилась так, как никогда за многие столетия.