— Не знаю, смогу ли я еще ждать, — пробормотала Венера, дыша судорожно, неровно.
Гриффин улыбнулся.
— Я — смогу. Я могу ждать. И ты тоже можешь. На этот раз я буду твоим наставником.
И он начал расстегивать кофточку на ее груди, и каждое неторопливое движение его пальцев сопровождалось прикосновением губ и языка к коже Венеры. Когда же наконец Гриффин добрался до черного шелкового бюстгальтера, он сначала очертил языком круг по ее пышной груди и лишь потом добрался до твердого бутона напрягшегося соска. Он щекотал его языком и посасывал сквозь тончайший шелк, а богиня любви дышала все быстрее и прерывистее. Его рука талантливого художника при этом ласкала живот и бедра богини, осторожно снимая с нее трусики. А потом Гриффин крепко обхватил ее ягодицы и прижал Венеру к своему восставшему естеству. Но вместо того, чтобы погрузиться в ее влажные глубины, он прижал конец своего естества к таинственной щели так, чтобы он скользил от клитора вниз, тут же возвращаясь обратно. При этом Гриффин крепко прижимал к себе богиню любви, а она, задыхаясь, хотела быть еще, еще ближе к нему...
— Ты моего петушка совсем намочила, — прошептал Гриффин, не отрывая губ от соска, который он продолжал дразнить языком и зубами.
— Войди в меня! — простонала богиня любви. — Прошу...
— Не сейчас, моя богиня, я хочу, чтобы ты первой дошла до финала.
— Ох да, — воскликнула она. — Ох, Гриффин, да!
Она потерлась своей мягкой влажной щелью о его твердое копье, двигаясь все быстрее и быстрее, пока не ощутила, как между ее ногами назревает восхитительный взрыв, тут же захвативший все ее тело.
Но Гриффин, вместо того чтобы остановиться после ее оргазма, снял с богини бюстгальтер и, обхватив ладонями ее груди, начал крепко ласкать их, одновременно снова прижав свое мужское естество к ее влажному жару. На этот раз он держал конец пениса ниже, скользя над бархатным входом, но по-прежнему не проникая в него.
— Я помню, чему ты учила нас сегодня в классе... — Голос Гриффина звучал хрипло от страсти. — И как говорила, что если мужчина действительно заботится о том, чтобы доставить женщине наслаждение, он может вызвать у нее один оргазм за другим. Он просто должен поддерживать в ней возбуждение, и тогда он доведет ее до взрыва несколько раз подряд...
Он крепче прижал фаллос к ее нежной пылающей плоти.
— Так тебе хорошо?
— О да!.. — простонала богиня любви.
Гриффин все скользил и скользил по ней, взад-вперед. Одной рукой он крепко сжимал ягодицы богини любви, поддерживая ритм ее движений, а другой продолжал дразнить ее грудь, прижимая сосок к горячим губам. Когда Венера снова достигла оргазма, она невольно выкрикнула его имя.
— Пора, — пробормотал он, ложась на богиню любви всем телом и заглядывая ей в глаза. — Вот теперь я должен взять тебя...
И он тут же проник в ее глубины, ворвавшись в разбухшую вагину с такой яростной силой, что Венера громко застонала от наслаждения. Ощущение наполненности было таким острым, что ей казалось — это просто невозможно выдержать. Его тяжелое дыхание в безупречной гармонии слилось с ее судорожными вздохами, и Венера ощутила мускусный запах слившихся противоположностей. Гриффин поймал губами ее губы, и богиня любви полностью погрузилась в его солоноватый, сексуальный вкус. Все это объединялось, усиливая ее желание наслаждаться Гриффином снова и снова. Она просунула руку между их телами и принялась мягко, дразнящее поглаживать его мужское естество, наслаждаясь тем, что влага, покрывавшая могучий фаллос, была ее собственной влагой.
— Ты моя, — низким гортанным голосом произнес Гриффин, оторвавшись от ее губ и целуя длинную шею, покусывая нежную кожу, как будто он и в самом деле был диким самцом, метящим свою самку.
До предела возбужденная тем, что он наконец обладал ею, богиня любви приподняла бедра, отвечая на его движение. Она все еще поглаживала его, когда его копье начало содрогаться — и он вошел в нее так глубоко, что мгновенно добрался до центра наслаждения, наконец-то высвободив все переполнявшие его чувства и ощущения, — и восторженный крик богини любви эхом повторил крик самого Гриффина.
Глава двадцать вторая
Парой дней раньше Пия наверняка бы сочла весьма странным, что она ничуть не волновалась, хлопоча на кухне и готовясь к свиданию, которое могло стать чем-то совершенно изумительным.
— Я стала уверенной в себе, — сообщила девушка Хлое.
Внимание собаки было полностью сосредоточено на хозяйке, как будто скотчтерьериха весьма надеялась, что Пия что-нибудь уронит. Что-нибудь вкусное.