– Э-э… ах да. Я считаю, что снимок, скорее всего, сделан в одном из курортных местечек Сёрланна [19] . Я разослал мейлы во все участки Эуст-Агдера, и вскоре мне действительно позвонил один служащий из Рисёра и сказал, что прекрасно знает этот пляж. Но знаешь, что самое интересное?!
– Пока что нет.
– Пляж этот вовсе не в Сёрланне, а на Ларколлене [20] !
Халворсен, выжидательно улыбаясь, посмотрел на Харри, однако, поскольку никакой реакции не последовало, продолжил:
– В фюльке Эстфолл, рядом с Моссом.
– Халворсен, я знаю, где Ларколлен.
– Да, но сам-то этот служащий из…
– Жители Сёрланна иногда тоже проводят отпуск где-нибудь вдали от дома. Ты связался с Ларколленом?
Халворсен молитвенно закатил глаза:
– Да, я дозвонился в кемпинг и еще в два местечка, где сдают домики на лето. И в оба тамошних магазинчика.
– Есть что-нибудь?
– Ага! – Халворсен снова просиял. – Я переслал фотографию по факсу, и оказалось, что владелец одного из магазинчиков прекрасно знает эту женщину. Им принадлежит самый богатый летний дом в тех краях. Владелец магазина сам часто возит им продукты.
– И зовут эту даму?..
– Вигдис Албу.
– Ал… Албу?
– Точно. В Норвегии проживает всего две Вигдис Албу, и одна из них девятьсот девятого года рождения. Другой сорок три года, она проживает в Слемдале по адресу Бьорнетроккет, двенадцать, с Арне Албу. И вот, шеф, – фокус-покус – номер их телефона.
– Не называй меня так, – пробурчал Харри, снимая телефонную трубку.
Халворсен едва не застонал:
– Так ты недоволен? Неужели я опять не угодил?
– Недоволен, но дело не в этом. Шеф – Мёллер, а я никакой не шеф. Усек?
Халворсен хотел было что-то возразить, однако Харри уже предостерегающе поднял руку:
– Фру Албу?Чтобы выстроить такой дом, как у семьи Албу, потребовалось много денег, времени, места и вкуса. По мнению Харри, весьма дурного вкуса. Выглядело это так, будто архитектор – если, конечно, в этом участвовал архитектор – попытался соединить скромный дачный домик с гасиендой южноамериканского плантатора и фешенебельной виллой в пригороде норвежской столицы, к тому же выкрасил свое творение в розовый цвет. Вступив на подъездную дорожку, ведущую через ухоженный сад с декоративными кустами и маленькой бронзовой статуей пьющего из ручья олененка, Харри почувствовал, что ноги его тонут в мелком гравии. На коньке гаража на две машины красовалась овальная медная табличка, на которой был изображен флаг: золотой треугольник на синем поле.
Из-за дома раздавался громкий собачий лай. Харри поднялся по широкому крыльцу с колоннами и позвонил в дверь, ожидая, что сейчас его встретит чернокожая матрона в белом переднике.
– Привет, – прощебетал нежный голосок той, что отворила дверь.
Вигдис Албу выглядела так, будто только что сошла с экрана, где показывали очередной рекламный ролик о пользе фитнеса, – нечто подобное Харри случалось наблюдать по телевизору, возвращаясь домой далеко за полночь. Она обладала типичной белозубой улыбкой, обесцвеченными волосами куклы Барби и крепким, тренированным телом представительницы высшего общества, упакованным в тесное эластичное трико и коротенький топик. Грудь же если и была искусственной, то владелице ее явно хватило разума, чтобы не переборщить с размером.
– Харри…
– Входите! – улыбнулась она слегка подкрашенными большими голубыми глазами с едва заметными лучиками морщинок.
Харри вступил в просторную прихожую, где чуть не наткнулся на высоченного – едва ли не по пояс ему, – вырезанного из массива дерева жирного и уродливого тролля.
– Я как раз решила немного заняться хозяйством, – снова ослепительно улыбнулась Вигдис Албу, аккуратно, чтобы не нарушить макияж, смахивая пальцем капельку пота.
– Тогда я сниму ботинки, – сказал Харри и тотчас же вспомнил о дырке на правом носке.
– Нет-нет, я вовсе не об уборке – слава богу, для этого существует прислуга, – рассмеялась хозяйка дома. – А вот белье я люблю стирать сама. Ведь должны же существовать какие-то границы, за которые посторонним вход заказан, вы не находите?
– Очевидно, вы правы, – пробормотал Харри, едва поспевая за ней вверх по лестнице.
Миновав колоссальных размеров кухню, они вступили в гостиную, откуда через стеклянные раздвижные двери можно было попасть на открытую веранду. Всю стену напротив веранды занимало гигантских размеров кирпичное сооружение – нечто среднее между зданием городской ратуши Осло и могильной плитой.
– По чертежам Пера Хуммеля к сорокалетнему юбилею Арне, – сказала Вигдис. – Пер – наш друг.