Вероятнее всего, ответ на его вопрос был бы положительным. В этот момент они как раз достигли того места, откуда стены «Кишки» уже были не просто выложены из кирпича, а покрашены в оранжевый цвет. И тут Вебер услышал негромкий звук: «пуф». Иварссон, испуганно вскрикнув, рухнул на колени прямо в лужу и схватился за грудь.
Вебер захлопотал вокруг него, тщетно бросая взгляды то в одну, то в другую сторону туннеля. Никого. Посмотрев на Иварссона, он увидел, что тот, по-прежнему стоя на коленях, с ужасом взирает на свою руку, окрасившуюся в красный цвет.
– Это кровь, – стонал он. – Я умираю.
Глаза Иварссона расширились и занимали теперь чуть ли не все лицо.
– Что, что такое? – дрожащим голосом спросил Иварссон, видя, что Вебер смотрит на него с неподдельным изумлением и некоторой долей иронии.
– Тебе надо будет сходить в чистку, – сказал Вебер.
Иварссон опустил глаза и попытался осмотреть себя. Красной краской была покрыта рубашка и даже часть зеленого, цвета лайма, пиджака.
– Красные чернила, – сказал Вебер.
Иварссон выудил из кармана все, что осталось от ручки с логотипом Норвежского банка. Микровзрыв разломил ее точно посередине. Некоторое время Иварссон сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. Наконец ему удалось взять себя в руки. Он посмотрел на Вебера.
– Знаешь, в чем величайший из грехов Гитлера? – спросил он, протягивая Веберу чистую руку.
Тот помог Иварссону подняться на ноги. Начальник отдела покосился в тот конец туннеля, откуда они только что пришли.
– В том, что он в свое время так и не покончил с цыганами.– «Никогда никому ни слова об этом», – посмеиваясь, процитировал Вебер. – Иварссон сразу же прошел в гараж и уехал домой. Чернила на коже продержатся не меньше трех дней.
Харри с некоторым недоверием покачал головой:
– А что вы сделали с Расколем?
Вебер пожал плечами:
– Иварссон обещал позаботиться о том, чтобы его посадили в изолятор. Хотя, я думаю, все это напрасно. Этот тип какой-то… другой, что ли? Кстати, о других. Как там дела у вас с Беатой? Есть что-нибудь еще, кроме того отпечатка?
Харри отрицательно мотнул головой.
– Эта девушка, она особая, – сказал Вебер. – Мне еще, помнится, ее отец рассказывал. Из нее может выйти неплохой полицейский.
– Вполне возможно. Так ты знал ее отца?
Вебер кивнул:
– Хороший человек был. Свой. Жаль, что с ним так все вышло.
– Редкий случай, когда опытный полицейский совершает подобный промах.
– Думаю, это был не промах, – сказал Вебер, ополаскивая кофейную чашку.
– Что?
Вебер что-то невнятно пробурчал.
– Что ты сказал?
– Ничего. – Голос Вебера снова рокотал как обычно. – Просто на это у него могли быть свои причины. Вот и все.– Вполне возможно, что bolde.com. – действительно какой-то сервер, – сказал Халворсен. – Я лишь имею в виду, что он нигде не зарегистрирован. Но он с успехом может находиться в каком-нибудь подвале в Киеве и иметь сеть анонимных абонентов, обменивающихся специальными порносайтами. Откуда мне знать? О тех, кто не желает быть найденным в этих джунглях, нам, простым смертным, как правило, ничего не известно. Если все дело в этом, то придется тебе, видимо, нанимать ищейку – прибегнуть к помощи настоящего специалиста.
Стук был таким слабым, что Харри даже не слышал его, однако Халворсен сразу же отреагировал, крикнув:
– Войдите.
Дверь осторожно открыли.
– Привет, – улыбнулся Халворсен. – Кто там у нас? Беата?
Кивнув ему, девушка посмотрела на Харри:
– Я пробовала связаться с тобой, но по тому номеру мобильного, что указан в списке…
– Он потерял свой мобильник, – сказал Халворсен, поднимаясь. – Присаживайся, сейчас угощу тебя «эспрессо а-ля Халворсен».
Беата чуть замялась:
– Спасибо, но мне нужно кое-что показать тебе в «Камере пыток», Харри. У тебя есть время?
– Сколько угодно, – сказал Харри, откидываясь на спинку кресла. – У Вебера для нас плохие новости. Похожих отпечатков нет. А Расколь сегодня обставил Иварссона, как младенца.
– Разве это плохая новость? – вырвалось у Беаты, которая тут же испуганно прикрыла рот рукой.
Харри и Халворсен расхохотались.
– Буду ждать твоего возвращения, Беата, – успел сказать Халворсен вдогонку выходящим из кабинета Харри и девушке.
Так и не получив ответа, если не считать настороженного взгляда, брошенного на него Харри, Халворсен в некотором смущении остался стоять посреди опустевшей комнаты.Войдя в «Камеру пыток», Харри заметил скомканное одеяло на стоящей в углу простенькой кровати из «IKEA».