– Ты можешь не ездить, я все сделаю сам.
– И чего ты этим добьешься? Если выяснится, что мы проникли в его дом, не имея ордера на обыск, любой судья в этой стране сразу же закроет дело.
– Именно поэтому.
– Именно… Извини, Харри, но я уже начинаю уставать от всех этих загадок.
– Раз у нас нет ничего, что можно использовать в качестве доказательства по этому делу, надо его спровоцировать и добыть то, что нам нужно.
– Тогда уж правильней было бы отвести его в комнату для допросов, усадить в удобное кресло, угостить нашим эспрессо и включить запись.
– Нет. Нам ни к чему записывать всю ту ложь, что он наговорит нам на пленку, – ведь мы не можем использовать то, что знаем сейчас, чтобы его уличить. Нам нужен союзник. Тот, кто мог бы разоблачить его вместо нас.
– И кто этот союзник?
– Вигдис Албу.
– Ага. А каким образом…
– Если Арне Албу действительно ей изменял, то шансы, что она досконально разберется в этом деле, достаточно велики. Равно как и то, что она непременно добудет необходимую нам информацию. А мы ведь знаем еще кое-что, чтобы ей помочь.
Халворсен вывернул зеркало заднего вида так, чтобы фары трейлера, который теперь повис у них на хвосте, не слепили его.
– Харри, ты и вправду считаешь, что это достойный способ?
– Нет. Знаешь, что такое анаграмма?
– Понятия не имею.
– Игра в буквы и слоги. Например, слово, которое с начала и с конца читается одинаково. Посмотри в боковое зеркальце на трейлер, который едет за нами. AMOROMA. С какого бы конца ты это ни прочел, получится одно и то же.
Халворсен хотел было что-то сказать, однако передумал и лишь укоризненно покачал головой.
– Отвези меня к «Шрёдеру», – попросил Харри.В душной атмосфере зала витали запахи пота, табачного дыма, промокшей одежды и громкие голоса посетителей, требовавших принести еще пива.
Беата Лённ облюбовала себе тот же столик, что и Эуне. Заметить ее здесь было так же трудно, как зебру в коровнике.
– Долго ждешь? – спросил Харри.
– Не очень, – солгала она.
Перед ней стояла, очевидно, нетронутая пол-литровая кружка пива с уже давно успевшей осесть пеной. Проследив взгляд Харри, девушка подняла пиво с таким видом, будто выполняла долг.
– Пить здесь вовсе не обязательно, – заметил Харри и привычно переглянулся с Майей. – Впечатление бывает обманчивым.
– В общем, не такая уж это гадость, – сказала Беата, пригубив пиво. – Отец обычно говорил, что не доверяет людям, которые не пьют пиво.
На столике перед Харри возникли кофейник и чашка. Беата густо покраснела.
– Раньше я обычно пил пиво, – сказал Харри. – Но вынужден был завязать.
Беата пристально разглядывала скатерть.
– Это единственный недостаток, от которого я избавился, – продолжал Харри. – Я курю, обманываю, и я очень мстительный. – Он поднял свою чашку, как будто собирался чокнуться с ней. – А у тебя какие недостатки, Лённ? Кроме того, что ты помешана на видео и помнишь все лица, которые когда-либо видела?
– Их не так уж и много. – Девушка в ответ отсалютовала своей кружкой. – Если не считать сетесдальской трясучки.
– Что-то серьезное?
– Довольно серьезное. На самом деле это болезнь Хантингтона. Передается по наследству и весьма распространена в долине Сетесдаль.
– Почему именно там?
– Ну-у… это тесная долина в окружении высоких гор. Вдалеке от людных мест.
– Понятно.
– Мои отец и мать оба родом из Сетесдаля, и поначалу мать не хотела выходить за отца, поскольку у его тетки была сетесдальская трясучка. Иногда у нее внезапно случались судороги – начинала дергаться рука. Люди старались держаться от нее подальше.
– А у тебя это когда проявилось?
Беата улыбнулась:
– Когда я была маленькой, отец часто поддразнивал этим маму. Порой мы с ним в шутку дрались, я старалась как могла и лупила так сильно, что он говорил, будто у меня сетесдальская трясучка. Я считала все это весьма забавным, мне хотелось, чтобы у меня была сетесдальская трясучка. Но однажды мать рассказала мне, что от болезни Хантингтона люди умирают. – Она задумчиво покрутила в руках свою кружку. – А летом того же года я узнала, что такое смерть.
Харри кивнул военному моряку за соседним столиком и, не дождавшись ответного приветствия, пару раз осторожно кашлянул.
– А ты как, тоже мстительная?
Девушка недоуменно вскинула глаза:
– Что ты имеешь в виду?
Харри пожал плечами:
– Посмотри вокруг. Люди ведь без этого жить не могут. Всеми в этом мире движут два чувства – месть и расплата. В том числе и мальчишкой, над которым насмехаются в школе, а он потом вырастает и становится мультимиллионером и грабителем банков, который считает, что общество его чем-то обделило. Взгляни хотя бы на нас. Пылающее жаждой мести общество, облекающее свои намерения в форму холодного, рационального воздаяния. Вот она – наша с тобой профессия.