«Зверь не мог бы сотворить такое. Это сделал человек, и такой, который способен сильно любить…»
— Ты не должна была приходить сюда! — прорычал Астерий.
Глава 28
От мощи его голоса огни факелов заметались, но Микки даже не съежилась и не вздрогнула от испуга. Она медленно подняла голову, оторвав взгляд от рисунка. И тут внутри у нее все сжалось. Астерий стоял в арочном проеме, выводившем в другую комнату, в глубине пещеры, и был почти обнажен. На нем не было ни кожаной кирасы, ни туники. Всю его одежду составляло нечто вроде небольшого льняного полотенца, обернутого вокруг бедер. Микки облизнула губы и напомнила себе, что, если она сейчас же не заговорит, Астерий может подумать, что ее парализовало страхом.
— Ты не захотел прийти ко мне, и потому я здесь.
Микки увидела, как дрогнуло гневное лицо, а когда она улыбнулась, он, похоже, совершенно растерялся и не знал, что сказать. Микки постаралась не обращать внимания на его почти полную наготу и кивком указала На стены пещеры.
— Прекрасные картины. Это Крит?
— Да.
— Ты очень талантлив. Стоило мне посмотреть на все это — и сразу захотелось устроить долгий отпуск на Средиземном море.
Прежде чем Астерий сумел что-либо возразить, Микки показала на собственное изображение:
— А это просто мне льстит. и не подозревала, что ты был там тем вечером.
— Я не собирался тебе льстить.
— Я сказала не в дурном смысле. Я имела в виду, что ты изобразил меня хорошенькой и могучей, и это мне льстит.
— Такой я тебя увидел.
— Правда?
— Я никогда тебе не солгу.
— Иной раз люди считают ложью уклончивость и недомолвки, — напрямик заявила Микки.
— Микадо, если богиня приказывает мне что-то сделать или чего-то не делать… или говорить либо не говорить о чем-то, я должен повиноваться ей. Я поклялся.
— Ладно, это я понимаю. Извини. Просто меня очень раздражает, что я не могу узнать все.
— Если бы я мог ответить на все твои вопросы, клянусь, я бы сделал это, — сказал Астерий.
— Ну, я нечто в этом роде и предполагала. — Микки вздохнула и снова посмотрела на стены пещеры. — Не хочешь показать мне все тут? Это просто невероятное место!
Он не шелохнулся, продолжая все так же стоять в дверном проеме.
— Так ты именно за этим сюда пришла, Микадо? Чтобы заставить меня показать тебе мою берлогу?
— Нет. Я пришла потому, что хотела тебя видеть.
— Почему?
— Потому что ты не пришел сегодня. Я по тебе скучала, особенно после того, как навела чары, дозволяющие мужчинам явиться в этот мир.
— Я не… — начал было он, но Микки его перебила:
— Ох, боже ты мой, хватит! Разве мы не разобрались с этим вчера? Я знаю, что ты не человек, но человек ты или нет, я думала именно о тебе, когда наводила чары.
Астерий отвел взгляд, и она увидела, как его ладони сжались в кулаки.
— Я знаю. Я чувствовал эти чары, и чувствовал, что ты думала обо мне. Лучше бы ты этого не делала.
Теперь уже Микки спросила:
— Почему?
— Потому что мне этого не вынести!
Микки подумала, что его слова прозвучали так, словно он с трудом протолкнул их сквозь зубы.
— Я совсем не испугалась тебя вчера, — внезапно сказала она.
— Я видел страх и отвращение в твоих глазах, но Я совсем тебя не виню. Я только хотел обнять тебя и поцеловать, но даже на такую малость я оказался неспособен… во мне сразу проснулся зверь.
— Ты хотел только поцеловать меня, и ничего больше? — спросила Микки, кокетливо улыбаясь ему.
Астерий прищурил глаза.
— Если я покажу тебе мою берлогу, ты оставишь меня в покое, Эмпуза?
— Пожалуй, нет.
— Я не ожидал от тебя никакой злонамеренности; вижу теперь, что ошибался.
— Я вовсе не злонамеренна!
Микки захотелось повертеть что-нибудь в руках или начать ходить с места на место, но она заставила себя стоять спокойно и посмотрела ему в глаза.
— Я просто отчаянно пытаюсь объяснить тебе, что со мной происходит. Я волнуюсь и просто не представляю, как выразить в словах то, что я чувствую. Ты не причинил мне боли, и я тебя не боялась. Я желала тебя и от той небольшой… резкости, что случилась между нами, желала еще сильнее. Мне это понравилось, Астерий. Твоя мощь… та сила в твоем теле, которую ты с трудом можешь обуздать… в тебе больше страсти, чем я вообще видела за всю свою жизнь. Пока я не встретила тебя, мужчины ничего для меня не значили. И теперь, кажется, я знаю почему. Они всегда казались слабыми, особенно когда я сравнивала их с женщинами, воспитавшими меня. Видишь ли, Астерий, мне нужен кто-то такой, кто больше, чем просто человек. Вчера вечером я это поняла, и сила моей собственной страсти меня испугала. И мои страхи обрели голоса, которые я слышала всю жизнь, — голоса земного мира; если бы кто-то там узнал, что я чувствую к тебе, их бы это потрясло.