Астерий достал из первой корзины хрустальный флакон и улыбнулся Микки. Она усмехнулась в ответ, гадая, с чего это вдруг он так смутился.
— В чем дело? — спросила она.
— Твое мыло, — ответил он, протягивая флакон.
— Я не о бутылке. Я спрашиваю, что это у тебя за выражение лица такое?
— Я бы хотел спросить тебя кое о чем…
— Ладно. — Тут Микки рассмеялась. — Ты выглядишь несколько… по-хулигански.
Почувствовав себя намного лучше в минеральной воде, Микки кокетливо состроила глазки.
— А что, ты хочешь немножко побыть плохим парнем?
— Я… я просто хотел бы искупаться вместе с тобой, — выпалил Астерий.
И поразил Микки до глубины души, внезапно отчаянно покраснев.
— Мне было бы очень приятно, — сообщила она.
Он подошел к каменной чаше бассейна и поставил флакон на край. А потом снял кожаную кирасу и короткую тунику, надетую под ней. Микки нравилось смотреть на его тело и видеть, как оно постепенно обнажается. Астерий был столь могуч физически, в нем так изумительно смешались противоположности — человек и зверь… точно так же, как противоположности соединились в его уме. Он был яростен и сострадателен… в нем слились детская невинность и древнее знание, вместе сотворив существо, воистину не похожее на все то, что вообще могло существовать в мире. Микки настолько углубилась в счастливое созерцание, что лишь тогда, когда Астерий вошел в бассейн, осознала: кровь, покрывавшая его тело, пролилась не только из ее ран. Руки Астерия были сплошь покрыты порезами и следами укусов.
— Они тебя ранили! — Микки подтолкнула Астерия к глубокой части бассейна, чтобы он мог омыть свои раны горячей водой. — Ну что я за идиотка! У тебя есть бинты? Ох… тут есть и такие, которые, похоже, надо зашивать… У вас тут должен ведь быть врач, да? Давай все это хорошенько промоем, а потом я позову…
Астерий поймал ее за запястье.
— Я не нуждаюсь в целителе.
Микки нахмурилась.
— Послушай, я работала в госпитале. Так что уж поверь мне на слово. Тебе нужен врач.
Астерий улыбнулся и нежно поцеловал ее.
— Твоя забота обо мне согревает мой дух.
— Прелестно. Я очень рада. Но мой дух согреет присутствие здесь врача.
— Микадо, я бессмертен. Мне не нужны целители. Эти раны уже сами собой исцелились.
Все еще хмурясь, Микки подняла его руку и уставилась на нее.
— И правда! Они заживают!
— Теперь ты довольна? — спросил Астерий.
— Я несколько огорошена, — ответила Микки. — Но определенно довольна.
Она плеснула водой на его руку, потом осторожно прикоснулась к только что закрывшимся следам зубов, наблюдая, как их затягивает тонкая молодая кожа.
— А может случиться такая рана, от которой ты сам не излечишься?
— Если ты скажешь, что больше не любишь меня, это меня убьет.
Микки посмотрела ему в глаза.
— Тогда ты будешь жить вечно.
Астерий взял с края бассейна хрустальный флакон.
— Позволь мне показать, как я о тебе забочусь, Микадо.
Микки стояла в воде по пояс; взяв флакон из рук Астерия, она щедро налила тяжелой густой жидкости себе на шею, руки и грудь, а потом снова поставила флакон на край бассейна. Пьянящий аромат священного масла Эмпузы смешался с теплым запахом кожи Микки, едва заметно изменившись и став ее собственным ароматом.
Астерий медленно провел ладонями по ее скользком коже. Он не спеша гладил ее шею и плечи, потом перешел к груди и соблазнительному животу. Его руки прижались к ее талии — и унесли пряно-розовый аромат к бедрам. Микки вся жарко таяла от его прикосновений. Его пальцы ненадолго заглянули в пространство между бедрами и прошлись по уже пылающему центру, но тут же понимающе скользнули прочь, чтобы еще немножко подразнить живот и грудь, прежде чем снова вернуться к главному. Микки казалось, что Астерий пробуждает каждую дремлющую частицу ее тела, а теплая вода продолжает ласку вслед за ним. Астерий развернул Микки и на этот раз сам взял флакон и пролил густую волну жидкого мыла ей на спину. Микки, ослабев, наклонилась и оперлась на край бассейна, а руки Астерия ласкали ее спину, потом ягодицы…
— Помнишь, как я в последний раз приходил в твой сон?
Его горячее дыхание обожгло ей спину, когда он опустился на колени, а его умные руки все скользили и скользили по ее коже…
— Помню, — хрипло прошептала Микки.
Микки отклонилась назад, когда он коснулся бедер.
— Мы лежали в розовой яме…