— Они пребывают в покое, Микадо. Даже из земного мира, весьма далекого от моих перекрестков, их души сумели найти дорогу в поля Элизиума и оказались там, где им и следовало быть. Не стоит горевать о них.
Микки провела рукой по щеке, удивленная, что из глаз сами собой потекли слезы. И посмотрела на Гекату.
— Но это тоже их мир. Вот почему они не могли приспособиться к обычной жизни.
— Да, частично этот мир — их мир, но магия в их крови была не так сильна, как в твоей. Иначе бы они разбудили Стража и вернулись сюда.
Микки насухо вытерла щеки.
— Страж… Я видела его вчера вечером.
Богиня вскинула голову, пристально всматриваясь в жрицу.
— И как ты к нему отнеслась?
— Он испугал меня, — быстро ответила Микки. А потом добавила чуть медленнее:
— И вызвал грусть.
— Грусть? — Брови Гекаты взлетели.
Микки неловко повела плечами.
— Я не знаю… в нем есть что-то такое… одинокое.
— Разумеется. Нигде в мире нет существа, подобного ему, так что он одинок по самой своей природе. Много веков назад, когда я получила власть над сферой снов, я поняла, что мне необходим некто, кто будет постоянно присматривать за моими владениями. Отсюда ведь происходят все сны и вся магия; эту сферу необходимо защищать. Поэтому я и призвала великую древнюю тварь — бессмертного отпрыска титанов. Но даже я не могла бы заставить подобное существо служить мне. И тот, кого ты видела вчера ночью, сам, добровольно связал себя со мной. Он взвалил на себя эту вечную ношу, хотя и не был обязан. А я даровала ему кое-какие уникальные силы, но Страж обладает и собственной древней магией: он связывает нити реальности с нитями снов.
— А он всегда был таким, как сейчас?
Острый взгляд Гекаты как будто пронзил Микки насквозь.
— Страж никогда не был человеком и никогда им не станет. Не соверши ошибки, поверив в нечто иное.
Усилием воли Микки не отшатнулась при вспышке гнева богини и тут же сменила тему беседы:
— Его зовут Стражем, и ты говоришь, он необходим для того, чтобы защищать твои владения. Но от чего их нужно защищать?
— От Похитителей Грез и от тех, кто желал бы полностью захватить магические возможности. Но сны и магия принадлежат всему человечеству, даже тем, кто живет в земном мире. Никто не имеет права красть подобные вещи для себя.
Микки на самом деле не поняла, о чем говорила богиня, но она чертовски устала выглядеть полной идиоткой. Как она сама заявила Гекате, она достаточно взрослая, чтобы самостоятельно разбираться во многих вещах. Поэтому ей просто нужно держать глаза открытыми и учиться. И она не должна задавать слишком много вопросов о Страже — это вызывает гнев богини, а взбешенная богиня — не лучшее зрелище.
Но был еще один вопрос, который Микки необходимо было задать, будет ли она при этом выглядеть слабоумной или нет.
— Но какое отношение ко всему этому имеют розы?
Геката улыбнулась и посмотрела на бесконечные сады.
— Розы — это красота, а красота — сердце всех снов и магии; она их основание, их опора. Без красоты ум не может выйти за пределы вещественного и ухватить вечное.
Микки нахмурилась, сдвинув брови. Разве богиня не говорила, что внешность не определяет внутреннего содержания? А теперь она рассуждает о том, что красота есть опора всего…
Геката негромко рассмеялась.
— Существует не один вид красоты, Эмпуза.
Микки сказала первое, что пришло на ум:
— Ну, ты просто не знаешь вкусов большинства мужчин в моем прежнем мире.
— Почему ты говоришь таким циничным тоном, Микадо? Твое тело и лицо весьма приятны.
— Это верно. Я хорошенькая. У меня отличные волосы, милые округлости, длинные ноги. И это видят все мужчины. Но им совершенно не хочется заглядывать глубже.
Тут внутренний голос напомнил ей, что она не так уж и часто давала мужчинам возможность заглянуть глубже… открыть ее тайны… и от этого Микки нахмурилась еще сильнее.