Микки быстро отвела взгляд от тени под деревом.
— Нет, все замечательно.
Она отломила кусок от длинной, тонкой буханки хлеба и положила на него ломтик сыра. И беспечно бросила:
— Я просто думала, а почему он не ест?
Джии, сооружая бутерброд для себя, ответила:
— Я вообще никогда не видела, как он ест. — Земля пожала плечами. — Конечно, это не значит, что он не ест вообще. Должен ведь, так? Та еда, которую оставляют возле его пещеры, исчезает, значит, он ее берет.
— Пещеры? — Микки чуть не подавилась сыром.
— Ну да, его пещера. — Джии помолчала, смутившись при виде удивления Микки. — То место, где он спит… где он прячется, когда не ходит среди роз.
— Я просто думала, он тоже живет во дворце, как я и ты.
— Ох, нет, Эмпуза, он ведь зверь! — Джии ужаснулась подобной мысли. — Было бы неправильно, если бы он жил во дворце.
Микки пристально посмотрела на Джии, пытаясь понять выражение лица служанки: было ли оно таким же ясным, как ее слова? Земля была девушкой доброй и сострадательной. И вполне естественно, что из-за этого Микки предпочитала общество Джии обществу других служанок, и ей уже казалось, что они становятся почти подругами. Но сейчас Джии вдруг стала холодной и бесчувственной. Страж для нее был просто животным. А значит, он не заслуживал такой же роскоши или такого же отношения, как все прочие, хотя он и был существом, защищавшим их мир.
Микки всем нутром ощутила, что это неправильно — ужасно, болезненно неправильно.
Однако она не стала поправлять Джии или задавать новые вопросы. Микки ведь пока что слишком мало знала о том, что здесь вообще происходит. Пока не знала. Но что-то тут не так, и это касается именно Стража. На примере роз Микки уже поняла, что в этом мире все не такое, каким кажется на первый взгляд. Ей следует держать глаза открытыми и наблюдать за Стражем.
Интуиция подсказывала Микки, что, если ей удастся приблизиться к нему, она узнает то, что скрыто за внешним фасадом. То есть если он позволит это узнать… или если она осмелится. А до того она будет просто присматриваться ко всему и учиться, следуя советам своего нутра. Или кишок.
— Расскажи мне о… как это ты говорила? О Ткущих Сны.
Микки намеренно сменила тему разговора. Джии просияла.
— Ткачихи, или Ткущие Сны, обладают даром брать обычное — или не совсем обычное — и вплетать его в сны и магию, которые они отсылают из сферы снов в другие миры. Именно из того, что создается здесь, и рождаются сны и магия всего человечества.
Микки попыталась вникнуть в услышанное.
— А что ты подразумеваешь под «другими мирами»?
— Твой прежний мир, земной. А потом есть еще Древний мир, где до сих пор почитают богов и богинь. Тех женщин, что живут здесь, и меня саму нашли именно в Древнем мире.
Так вот, значит, что имела в виду Геката, говоря о перекрестках между мирами… Тогда Микки это смутило, но сегодня ее ум был уже готов воспринять на первый взгляд невозможные особенности ее нового дома. И еще Микки сообразила, что получила ответ по крайней мере на один мучивший ее вопрос. Другие Эмпузы, наверное, пришли сюда из Древнего мира и, должно быть, в него же и вернулись. Такое объяснение имело смысл, пусть и слегка безумный.
— Ты еще сказала, что женщины должны вернуться во дворец и сменить Ткачих. Так значит, они этим занимаются… ну, создают сны и магию… прямо во дворце?
— Да, Эмпуза.
— Мне бы хотелось увидеть это. Можно мне будет посмотреть? — с жаром спросила Микки.
Ты можешь не только посмотреть. Ты Эмпуза, и у тебя тоже есть дар ткать сны и творить магию.
Глава 18
У нее есть дар ткать сны и творить магию…
Слова Джии звучали в сознании Микки весь остаток дня, снова и снова будя воображение, и оно трудилось не менее усердно, чем руки. Одна лишь мысль о том, что сны могут приходить откуда-то, кроме подсознания спящего, была уже достаточно эксцентричной. Но предположить, что она сама обладает способностью создавать их! Это было нечто настолько необычное, что и представить невозможно.
— Эмпуза…
Низкий голос Стража испугал ее, но Микки тут же сделала вид, что вовсе не подпрыгнула от неожиданности, а просто резко отирает руки о перепачканный хитон, выпрямляясь; она как раз согнулась перед необычайно крупными кустами «фелисите парментье». Страж стоял так близко, что его тень, казалось, поглотила и Микки, и розы, над которыми она хлопотала, и она сразу вспыхнула и разволновалась. Стараясь выиграть время, чтобы взять себя в руки, Микки быстро сказала: