Дафна открыла рот, намереваясь возразить, и потому Микки добавила быстро и твердо:
— Спокойной ночи, Дафна! Увидимся утром, я позову тебя приготовить завтрак.
Дафна неохотно присела в реверансе и вышла из спальни.
— Вот еще геморрой, — пробормотала Микки себе под нос, ставя прибор на стол. — Все эти «Да, Эмпуза, что я могу сделать для тебя, Эмпуза, как пожелаешь, Эмпуза» теоретически, возможно, звучат неплохо. Но на практике это чистый геморрой.
«Но наверное, меня бы это не раздражало так сильно, если бы я не затеяла свидание тайком, как подросток, нарушающий запрет родителей…»
— Я не подросток! — сообщила Микки своему отражению в зеркале, расчесывая сохнущие волосы мягкой щеткой. — А он не мой приятель. Это ничем не отличается от делового ужина. И хватит так по-дурацки нервничать!
Стол был готов. Она была готова — ну, по крайней мере, насколько могла. Микки вышла на балкон и села в кресло. Положив руки на колени, она закрыла глаза и подумала о Страже…
…О том, как он внимательно наблюдал сегодня за женщинами… о его смехе… о жаре его тела, когда он стоял так близко от нее… о его прикосновении… и о том, каким одиноким он выглядел, когда уходил в тень за деревом, вместо того чтобы присоединиться к обедающим компаниям…
— Эмпуза, у тебя грустный вид. Что-то случилось?
Микки открыла глаза. Он стоял за кругом света от канделябра у стола.
— Я не грущу. Я просто сосредоточилась. Я пока не привыкла звать кого бы то ни было, просто думая о нем.
— Этим даром обладает каждая Верховная жрица Гекаты.
— Ох, мне это вполне нравится… просто нужно некоторое время, чтобы освоиться с таким методом. — Она показала на кресло по другую сторону стола. — Прошу, садись. Я и не подозревала, насколько голодна, пока не почуяла запахи всей этой еды.
Он медленно вышел из тени, как будто специально чтобы она привыкла к его виду. Микки сообразила, что ей не следует на него таращиться — это выглядело бы слишком грубо. Но он был существом настолько невероятным, что она не могла просто улыбаться и вести вежливую беседу, делая вид, что он вовсе не вызывает у нее потрясения. Копыта Стража в тишине простучали по мраморному полу балкона, притягивая внимание Микки. В этот раз он был одет в другую тунику, тоже не скрывающую его мускулистые ноги. Однако Микки отметила, что, хотя и покрытые гладкой шерстью, они все же больше походили на человеческие, нежели на звериные. Кожаный нагрудник плотно облегал грудь и живот Стража, очерчивая совершенно человеческие мышцы. «Нет, — мысленно поправила себя Микки, — ни у одного обычного мужчины нет подобной груди. Да, он больше не каменный, но выглядит так, словно высечен из мрамора».
Она вдруг поняла, что Страж уже подошел к столу и просто стоит неподвижно, а она рассматривает его. Микки почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец смущения.
— Как это называется? — брякнула она, стараясь как-то сгладить бесцеремонность, с которой таращилась на него.
— Эмпуза?.. — Он недоуменно вскинул брови.
— Вот эта кожаная штука на тебе. Я ничего такого прежде не видела. — Микки приподняла край своего наряда. — Джии только сегодня утром объяснила мне, что вот это называется хитон. Вот мне и интересно, как называется твоя одежда.
Микки понадеялась, что она не выглядит в его глазах полной идиоткой. Возможно.
Страж оглядел себя, потом снова посмотрел на Микки.
— Это воинская кираса.
— Кираса, — повторила Микки. — А под ней хитон?
— Нет, это короткая туника. Воины не надевают хитоны на битву.
Поскольку выражение его лица говорило о том, что Микки, похоже, развеселила его, она ткнула пальцем в его голые ноги:
— Но для битвы, мне кажется, стоит их прикрыть.
Лицо Стража окаменело.
— Я бы так и сделал, будь человеком. Греческие воины для защиты в бою надевают особую кожаную обувь с ремнями, которые опоясывают ноги наперекрест от лодыжек до колен. — Он приподнял мощное копыто и стукнул об пол с тяжелым грозным звуком. — Но я не нуждаюсь в такой защите.
По коже Микки пробежал легкий холодок, вызванный одновременно страхом и восхищением. Она посмотрела в темные глаза Стража и ужасно загордилась оттого, что ее голос прозвучал совершенно нормально:
— Ха! Прирожденная защита вроде этой, должно быть, очень полезна при твоей работе.
— Быть Стражем Гекаты — не работа для меня; это сама жизнь.
Микки заставила себя беспечно рассмеяться и потянулась к ломтям холодного мяса, лежавшего на блюде.
— Ты просто не представляешь, сколько мужчин в моем прежнем мире говоря то же самое о своей работе.