Микки опять посмотрела через стол и, наткнувшись на его взгляд, неловко отвернулась — наверное, в тысячный раз. Очень плохо, что тут нет телевизора, перед которым они могли бы посидеть рядышком, или, на худой конец, еще каких-то персон за столом, чей разговор они могли бы послушать. Страж нуждался в чем-то таком, что отвлекло бы его от мысли, что он сидит за ужином с Микки. И тут Микки вспомнила.
— Карта садов, — сказала она. — Пока мы едим, ты мог бы набросать примерный ее план для меня.
Ее мысли помчались галопом.
— Могу поспорить, те маленькие служанки, что накрывали на стол и вообще тут постоянно суетятся, вполне могут отыскать листок бумаги и карандаш.
Она подошла к двери спальни, чтобы не позволить девушкам войти внутрь. Они и не узнают, что Страж здесь.
— Я уже сделал это, пока ждал твоего зова.
Страж протянул огромную руку и негромко что-то прорычал — и тут же на его ладони появился свернутый в трубку лист пергамента. Он протянул его Микки, и она осторожно взяла лист, почти боясь, что тот растворится от ее прикосновения.
— Знаешь, это просто потрясающе — как ты заставляешь вещи появляться из ниоткуда. Микки откашлялась и почти всерьез спросила: — А ты можешь и меня научить такому?
Конечно, это казалось невозможным, но кто знает, что вообще возможно в этом мире?
— Боюсь, для того, чтобы обладать даром вызывать воображаемые объекты, нужно быть отпрыском кого-то из титанов.
— Очень плохо. Было бы полезно уметь вызывать мотыгу, или тяпку, или ножницы для подрезки кустов, когда понадобится, вместо того чтобы таскать их за собой с места на место.
Губы Стража едва заметно изогнулись, намекая на улыбку.
— Но я не умею призывать к себе стихии или чертить священный круг Гекаты.
Микки улыбнулась.
— Да, это преимущества Эмпузы.
— Согласен.
Он снова поднял бокал с вином, глядя на нее, и на этот раз, похоже, держал его уже не так неуверенно.
Микки отодвинула на край стола несколько тарелок, освобождая место, чтобы развернуть пергамент. Она положила на стол карту Стража и придавила ее углы маленькими блюдцами, чтобы рассмотреть все повнимательнее. Похоже, карта была выполнена гусиным пером и чернилами. Страж изобразил жирный, большой круг, представлявший собой границу садов, Стену роз. А в круге была начерчена схема самих садов — с массой подробностей. Дворец оказался на севере. Стране нарисовал даже балкон, смотрящий на юг, — тот самый, на котором они сейчас сидели, и утес за дворцом, где находились горячие источники, и особые грядки роз, которые были видны из ванн и среди которых располагался личный садик Микки.
Потом Микки взглянула на купол храма Гекаты и огромный фонтан рядом с ним — теперь стало ясно, что они построены в географическом центре садов. А вокруг закручивались спиралями ряды роз, опутанные лабиринтами пересекающихся дорожек.
Микки вообще-то ожидала увидеть лишь некое подобие карты, простую схему, но Страж создал нечто очень подробное и необыкновенно красивое. Захваченная врасплох, Микки подняла взгляд на существо, создавшее карту с необыкновенным тщанием и талантом.
— Страж, карта просто прекрасна! И не только потому, что здесь изображено все необходимое, так что я теперь могу без труда разделить всю площадь на четыре части и отправить служанок на определенные участки сада, за которые возложу на них ответственность… но это еще и отличный путеводитель для меня самой. Я могу теперь не беспокоиться, что не найду дорогу куда-то.
Микки невольно посмотрела на его руки, скорее напоминавшие мощные лапы, нежели изящный инструмент художника.
— Как ты это сделал?
Он немного помедлил с ответом, а потом неторопливо поднял левую руку. Да, она была человеческих очертаний, но крупнее, с более толстыми, более сильными пальцами, каких Микки не могла бы представить даже у футбольного полузащитника.
— Они на самом деле намного более ловки, чем кажутся, — сказал Страж. — Я потратил многие столетия, чтобы научиться как следует владеть ими.
Он расправил пальцы, его рука слегка вздрогнула — и из лунки каждого ногтя вдруг появились длинные, остроконечные когти.
— Срань господня! — выдохнула Микки.
Страж коротко рассмеялся.
— Это что, ругательство?