— Страж, ты не принесешь еще нитей? — тут же сказала женщина постарше деловым тоном.
— У меня нет с собой. Я сегодня сопровождаю новую Эмпузу, показываю ей комнаты Ткущих Сны, — ответил Астерий.
— Эмпуза, прошу, не подумай, что я веду себя неуважительно, но это очень важно — чтобы Страж собрал для нас больше нитей… если ты позволишь ему это сделать. А пока он… Пока он отсутствовал в этом мире, мы обходились тем, что собирали воплощения стихий. Этого пока достаточно, но в обрез.
— Гобелены уже изнашиваются, — добавила чуть более молодая женщина с пышной гривой светлых волос, завязанных сзади.
Несколько женщин согласно кивнули. Растерявшись — не в первый раз, — Микки постаралась сдержать разочарованный вздох.
— Конечно, я позволю Стражу уйти, чтобы… э-э… собрать для вас эти нити. Мы в любом случае уже закончили на сегодня осмотр.
— О! Спасибо, Эмпуза!
Микки отмахнулась от их благодарности и вышла из комнаты вместе с Астерием.
— Ладно, а теперь тебе придется это объяснить, — сказала она.
— Ты заметила, что картины в этой комнате отличаются от прочих?
Микки нахмурилась; ей не понравилось, что он ответил вопросом на вопрос. Но тут же задумалась о картинах, которые вышивали женщины. На одной изображалась женщина с новорожденным младенцем. На другой какой-то мужчина говорил перед огромной толпой людей. Еще одна картина изображала женщину, сидевшую за письменным столом и задумчиво грызущую карандаш. Микки пожала плечами.
— Не знаю… Те картины выглядят совершенно обычными.
— Это потому, что в этой комнате ткутся сны и мечты, которые становятся явью.
— Ты хочешь сказать, это происходит на самом деле? Все то, что создают женщины в последней комнате, действительно происходит в реальном мире?
— Всегда, — коротко ответил Астерий.
— Так вот почему нити здесь должны быть другими… — Микки говорила медленно, прислушиваясь к своей интуиции, как будто шла по едва заметному следу, — Женщины не могут добыть их просто из того, го впитывают лунные цветы… Сны, переходящие в реальность, нуждаются в чем-то еще… в чем-то более реальном.
Астерий был доволен ее выводами.
— Именно так! Сны, которые становятся явью, должны быть сотканы из нитей, собранных в реальном мире.
— И ты умеешь это делать?
Астерий кивнул.
— Умею.
— А ты мне покажешь?
Он хотел было сказать, что уже поздно, а она слишком устала, но Микки легонько коснулась его руки и произнесла:
— Пожалуйста, Астерий!
— Хорошо. Идем со мной.
— И куда мы пойдем?
— К розовым воротам, — ответил он, ведя ее обратно по коридору.
— Мы выйдем в лес? — Микки крепче сжала его руку.
— Придется. Подлинную реальность не добудешь в мире грез и магии. — Он на мгновение накрыл ее руку ладонью. — Не бойся. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Микки улыбнулась ему.
— Я и не боюсь. Во всяком случае, пока ты рядом.
Микки подумала, что огромные ворота, сплетенные из роз, ночью выглядят чертовски зловеще. И неважно, что рядом с ними горели факелы, а на ветвях древнего дуба висели фонари. Вокруг все равно было темно, а Стена роз была похожа на что-то такое, что могло сойти со страниц фантастических романов, написанных изощреннейшей британской писательницей Танит Ли. Микки нравились зловещие истории Танит Ли, но ей совершенно не хотелось бы оказаться в одной из них. Никогда.
— Ты можешь остаться здесь. Я пойду в лес, соберу нити и вернусь как можно быстрее, — сказал Астерий.
— Нет! Я тут не останусь без тебя. Я пойду с тобой.
Астерий взял один из факелов, воткнутых в землю рядом с воротами; Микки крепко держалась за его локоть. Астерий произнес приказ, открывающий ворота, и они вышли из Царства роз.
Микки поежилась.
— А здесь холоднее.
Астерий коротко произнес другой приказ — и палла цвета королевского пурпура легла на плечи Микки.
— Тебя действительно очень полезно иметь под рукой, — сказала Микки, пытаясь за улыбкой скрыть волнение.
Потом она кивнула в сторону темной глубины леса:
— Мы идем туда?
— Ничего не бойся, — негромко произнес Астерий.
— Тебе легко говорить, у тебя когти есть, — пробормотала Микки.
Его улыбка сверкнула в неверном свете факела.
— Мои когти всегда к твоим услугам.
— Какие приятные вещи вы говорите, — сказала Микки с отчетливым южным акцентом, и грудь Астерия содрогнулась от мощного хохота.