— Да, работа продолжается неплохо. И сегодня многие женщины улыбаются и смеются, — сказала Джии.
— Это просто потому, что прошел слух о том, что я намерена навести чары приглашения мужчин в этот мир.
Но Микки при этом улыбнулась Земле. Да, женщины работали отлично и с прекрасным настроением, особенно сегодня. Микки остро ощущала это, потому что нее утро боролась с собственным дурным настроением, которое ей оказалось чрезвычайно трудно скрыть.
Черт бы все побрал! Астерий не показывался ей на глаза, она даже мельком не видела ни его рогов, ни копыт. Конечно, она его и не звала. У нее просто не нашлось причины. Большая часть тяжелой работы была закончена еще вчера. А сегодня женщины занимались в основном тем, что обрывали слабые бутоны и вырезали ненужные побега. Ни то ни другое не требовало силы Стража. Но он мог бы просто подойти и пожелать доброго утра или проверить тут что-нибудь… хоть что-нибудь!
Умом Микки понимала: Астерий решил, что она полностью отвергла его после того, как он поцарапал и напугал ее. Но грустная правда в том, что любовь и страсть лишены логики. Микки ожидала, что увидит его. И при этом ей не хотелось заставлять его прийти или даже просить об этом. Она хотела, чтобы он появился потому, что не может находиться вдали от нее.
— Эмпуза, мне отпустить женщин или ты предпочтешь, чтобы они остались, когда ты будешь создавать магический круг и наводить чары? — спросила Джии.
— Ох, извини… Да, отпусти их. Мне пока что не нужны зрители. — Микки наконец привела мысли в порядок. — И скажи другим служанкам, что сначала я хочу заняться магией. А пообедаем после.
— Да, Эмпуза.
Земля поспешила прочь.
Микки нахмурилась, прикусив губу. Вместо того чтобы неотрывно думать об Астерии, ей бы следовало определиться, что еще она может сделать для садов. С чарами призыва мужчин разобраться легче — или, по крайней мере, Микки надеялась, что это будет так. Что же касалось другого, то тут у Микки имелись только смутные идеи и путаные рассуждения. Черт знает
что…
Четыре воплощения стихий собрались уж слишкомбыстро; они стояли на своих местах вокруг вечно горящего огня в храме Гекаты, махали руками своей жрице и звали ее. Микки убрала волосы за уши и стряхнула пыль с фиолетового хитона. Утром, когда Джии принесла эту полосу великолепной ткани, Микки засомневалась, удобно ли ей будет работать до самого полудня, выставив напоказ половину задницы и одну грудь. Но Джии засмеялась и объяснила, что половину платья жрица надевает только для ритуалов в дни темной луны. В прочих случаях достаточно просто надеть хитон цвета Духа, чтобы навести какие-либо чары. Что ж, уже легче. Вот только в глубине проскочила мыслишка, что ей очень, ну просто очень хотелось бы увидеть, как отреагирует Астерий на весьма сексуальный наряд… ну конечно, если бы он вообще потрудился прийти и посмотреть на нее утром.
Микки поднялась по ступеням и вошла в храм богини. Его красота благотворно подействовала на ее взбудораженные нервы. Микки выпрямилась и двинулась вперед, вскинув голову. Здесь она была Верховной жрицей, наделенной силой великой богини. И ей не подобало постоянно грезить о каком-то парне или звере, когда она должна сосредоточиться на работе Эмпузы.
Микки заняла свое место в центре круга. Закрыв глаза, она освободила ум от всего постороннего, глубоко дыша и сосредоточившись на себе. Потом она нарисовала в воображении светлые нити, которые видела в прошлый раз, создавая магический круг, и представила, как они очертили границу силы и магии, связав вместе четыре стихии. Почувствовав себя готовой, Микки повернулась на восток и подошла к Аэрас.
— Здравствуй, Аэрас.
— Эмпуза… — Воплощенная стихия Ветра присела в глубоком грациозном реверансе.
На этот раз Микки оказалось легче призывать в круг стихии, и она связала между собой Воздух, Огонь, Воду и Землю быстро и с куда большей уверенностью, чем впервые. Когда она обратилась с призывом к Духу, защитная нить, составлявшая границу круга, светилась так ярко, что была отчетливо видна даже при ясном дневном свете. Потом Микки снова глубоко вздохнула и задержалась на мгновение, чтобы внимательно прислушаться к внутреннему голосу, прежде чем начать сам ритуал.