– Отвлеки внимание мужчин. Они не должны увидеть меня. Сможешь? – решила я проигнорировать его последний вопрос. – Я уведу ее отсюда в безопасное место.
– Это бессмысленно, – тяжело вздохнув, покачал он головой. – Несмотря на мои усилия, ее все же выбрала Судьба. Теперь смерть заберет у меня единственную дочь.
– Смерти не нужна ее жизнь, – не согласилась я, чем заставила мужчину куда более заинтересованно посмотреть на меня. – Мне она не нужна, – добавила я, почувствовав, как на мгновение полыхнули мои глаза и завибрировали кости. Мужчина вздрогнул, отступил на шаг, а после судорожно кивнул, прежде чем шумно сглотнуть.
– Я все сделаю, госпожа, – с испугом и благоговением произнес мужчина и быстро пошел в сторону мужчин, что-то выкрикивая и показывая жестами, чтобы те подошли.
Хотела довольно улыбнуться, но мышцы лица сковало онемением от холода. На самом деле у меня уже зуб на зуб не попадал, а ведь я куда более стойкая к переменам температуры, в отличие от тех же людей. Страшно представить, что же сейчас должна ощущать девушка, прикованная к жертвеннику практически голая.
Ощутила подступающую тревогу и поняла, что времени осталось совсем немного. Казалось, даже природа стала ощущать и опасаться приближение чего-то сильного, древнего и мощного: ветер завыл с удвоенной силой, волны разбивались о скалы еще более яростно, а в облаках запылали вспышки молний, чтобы затем донестись до нас раскатами оглушающего грома.
Ко всему прочему, меня уже непозволительно долго нет в укрытии, и демон вскоре обратит внимание на этот момент. Нужно успеть до того времени, когда он станет меня искать. Убедившись, что отец девушки увел мужчин достаточно далеко, быстро побежала в сторону Хельги, чтобы замереть с обратной стороны куска скалы, к которому несчастная и была прикована. Выглянула, поняла, что на мое передвижение никто не обратил внимания, и осторожно подступилась к жертве, которая оказалась на грани сознания. Переохлаждение давало о себе знать, и ее тело трясло со страшной силой, мешая мне ухватиться за кандалы, что были закреплены слишком высоко и неудобно для моего положения.
Тем временем тревога все возрастала, мешая сосредоточиться. Видеться с местным божком в мои планы, на данный момент, совершенно не входило. Решив рискнуть, я встала перед девушкой и схватилась за ее правую руку, привязанную к камню, у нее над головой.
– Ч-что ты делаешь? – тихо спросила Хельга, с трудом подняв на меня лицо.
– Я не дам тебе умереть, – только и ответила я, не желая и не имея возможности вступать с ней в споры и объяснять свои мотивы. Узлы на веревках не поддавались, потому я просто дернула их со всей силы, разрывая веревку. Правая рука дочери Старейшины упала плетью, а сама она застонала от боли в затекшей конечности. – Терпи, – проворчала я, нервно оглядываясь на мужчин, которые по-прежнему были увлечены разговорами со Старейшиной. Кажется, началась ссора, судя по тому, как эмоционально мужчины размахивают руками.
Ситуация и ощущения нагнетались, и я вновь потянулась к следующему узлу, но тут воспротивилась девушка:
– Нет! Уходи немедленно! Не нужно меня спасать!
– Ты в своем уме? – возмутилась я, почувствовав настоящую злость. Ради ее спасения я сейчас рискую не только своей шкурой, но и жизнью двух своих спутников. А она нос воротит? Я уже молчу о том, что я продрогла и промокла, как дрянная кошка! – Не мешай! – рявкнула я, отбросив ее руку, которой она предприняла неловкую попытку меня оттолкнуть.
– Ты не понимаешь! Так нужно! – выкрикнула Хельга и вдруг заплакала.
– Это ты, видимо, не понимаешь! – покачала я головой и отступила в сторону, как раз в тот момент, когда один из стражников обернулся, убедился, что девчонка по-прежнему у камня, и вновь вернулся к живейшему спору, громкость которого долетала даже до нас с девушкой, несмотря на безумство стихий вокруг. – Ты умрешь! Не страшно?! – попыталась я повлиять на Хельгу.
– Не страшно, – неожиданно выдохнула она и посмотрела на меня полубезумным взглядом, в котором плескалось столько боли, что я невольно вздрогнула. – Собственная смерть не так страшна. Куда страшнее наблюдать, как умирают любимые. Понимаешь ли ты, как больно наблюдать за последним вздохом матери, держа на руках совсем маленького, больного брата, чтобы через час рыдать и над его маленьким трупиком тоже? – плача, спросила девушка. Невольно вспомнила неожиданно оглушающая боль, которую я ощущала совсем недавно, думая, что потеряла двух отцов. Благо, это оказалось ошибкой. Какого было девушке – сложно представить... Видя мою растерянность, Хельга покачала головой и повторила: – Мне не страшно умирать. Я сама заменила все имена в том мешке на свое, – призналась она, смотря мне в глаза. – Я знала, что отец никогда не клал в мешок мое имя, потому я бы никогда не была избранной в жертву дракону. Мне жаль причинять отцу боль, но из всех женщин, лишь я одинока: ни мужа, ни детей, ни братьев, ни сестер… Я не хотела, чтобы другие семьи оставались без любимых. Уж лучше я.