– Я тебе покажу! – воинственно кричала Полина, торжествуя от предвкушения победы. – Я сегодня была на боксе!..
И тут преследователь увернулся наконец, шагнул вперед и схватил ее за руки, а потом прижал к себе так крепко, что у Полины перехватило дыхание.
Вспомнились слова Ангелины: беги, беги и спасай свою жизнь…
Полина затрепыхалась, как рыбка, но тщетно: ее держали очень крепко, словно в металлическом кольце. И все-таки она упиралась, таща бандита за собой, стремясь к свету ближайшего фонаря, словно отчаявшийся мотылек.
– Хватит! – взмолился бандит, когда она последним рывком дотащилась таки до желтого круга света на сером асфальте. – Кто-нибудь обязательно вызовет полицию, и я отправлюсь в обезьянник. Только потому, что собирался сказать женщине, что люблю ее!
Полина, разглядевшая наконец в преступнике Петю Соболя, взволнованного и без очков, внутренне опустела и восторжествовала одновременно.
Он пошел за ней, не бросил бродить одну по подворотням, он не собирается ее грабить и насиловать, и еще – она мастерски отделала его сумкой. Вечер можно считать удачно завершенным.
– Это… это было ужасно, – искренне призналась она, уселась на бордюр и вытянула гудящие от напряжения ноги. – Это ужасное признание в любви. Я так испугалась!.. – и, не выдержав, она запрокинула голову и захохотала. – Петя, вы бы себя видели!
Он осмотрелся с озабоченным видом.
– Я потерял очки, – сказал он. – По-моему, вы мне их с носа сбили где-то около помойки…
Он стоял взлохмаченный, в расстегнутом и перекошенном пиджаке и измятой рубашке, выбившейся из-под пояса брюк.
– А я?.. – хохотала Полина. – А я на кого похожа?
– На валькирию, – сказал Петр, – рыжеволосая Брунгильда. Вы действительно ходили на бокс?
– Нет, я врала для устрашения, – честно призналась Полина, – Петр, проводите меня в отель. Только без признаний в любви, пожалуйста. Я теперь понимаю, почему ваша Диана не пошла за вас замуж. Вы, наверное, притаскивали ей кольцо и заявляли что-то вроде: «Диана, вы прекрасны, как моя первая любовь, ее звали Оксана, давайте жить вместе!»
Петр немного помолчал и сказал:
– Я хотел предположить, что вы и есть моя Диана.
– Ночь, – устало сказала Полина, – нам пора спать.
Она поднялась с бордюра, подобрала сумочку и потащилась за своим нежданным преследователем к отелю «Акапулько».
Отель оказался далеко: Полина в смятении забежала в промзону. До центральных улиц добирались пять-шесть кварталов, и лишь когда вокруг стало снова светло как днем от количества фонарей, Полина отцепилась от Петра и с облегчением вздохнула.
– Что ж, – сказала она, стоя на ступеньках отеля, – спасибо за театр. Мне очень понравилось. Удачно вам провести время с сестрой.
– Да, – сказал Петр.
Он стоял на ступеньку ниже ее и не смотрел ей в лицо. Его профиль показался Полине красивым и чистым, немного римским.
Это был последний штрих, который слегка тронул ее сердце. Большего ей не хотелось.
– Всего хорошего, – она подала ему руку, и он бережно сжал ее холодные пальцы.
Глава 7
В которой открывается, что цветы и женщины совершенно не совпадают во взглядах на жизнь, Мальвина – вовсе не Мальвина; а Тануки-сан ловит рыбу мошонкой.
В номере Полина стащила с себя измятую одежду, долго и с наслаждением отмокала под горячим душем, старательно намыливаясь розовой пеной с запахом вишни, и не думала ни о чем.
Потом она переоделась в коротенькую ночнушку, забралась в постель и моментально уснула. Букет на ее столике бесшумно уронил лепесток ей в волосы. Ох уж эти городские розы: вянут стремительно, не успев даже толком распуститься…
Утром весь столик и Полинины кудри будут в их шелковых лоскутках…
Утром весь столик и Полинины кудри были усыпаны лепестками. Она вычесала их из рыжей шевелюры и принялась за дела. Раз! Сбегала вниз, с наслаждением позавтракала виноградом, козьим сыром и чашечкой обжигающего кофе. (Петра Соболя нигде не было видно, и Полина была рада.) Два! Нашла адрес клуба «Сакура-химэ». Позвонила туда и напросилась на посещение, задав множество вопросов и выяснив, что это не бордель и не место для интимных развлечений, а восточный релаксационный центр для женщин – и никакого подвоха!
Три! Позвонила Марго и уточнила время ее визита.
– Приезжай ближе к вечеру, часам к восьми, – сказала Полина, ничуть уже не переживая. Была бы подруга заодно с Глебом – давно уже сдала бы, и Глеб оборвал бы ей телефон.