Раз нет ни звоночка от Глеба (я буду занят, сказал он, и ох, как это больно), значит, Марго хранит секрет и опасаться нечего.
– Я приеду! – взвизгнула Марго. – Чувствую, меня ждет жаркая история!
– Пожалуй, – засмеялась Полина.
За ночь она приобрела железобетонную уверенность в себе. Женщина, способная отбиться от наглого разбойника сумочкой – это вам не простая домохозяйка! Это уже что-то значит!
Четыре! Марго с сожалением покрутила в руках свое единственное, ужасно измятое и грязное персиковое платье и надела его, замаскировав сверху кардиганом.
Пять! До визита в «Сакура-химэ» у нее оставалась еще пара часов, и она отправилась в ближайший магазин, где натащила в примерочную уйму платьев, юбок, блузок и костюмов и выбрала укороченные узкие брючки горчичного цвета, к ним – белоснежную рубашку и черный короткий жакет, на талии собранный воланами.
К смелому наряду очень кстати пришелся шелковый шейный платок в крупный горох – подсмотрела очаровательную идею у Аглаи.
Все это продавщица согласилась пробить на Полине, и после дала ножницы, чтобы срезать бирочки. Так персиковое платье отправилось в помойку прямо в магазине, а сама Полина вышла из магазина обновленной: она теперь не плыла уточкой, не семенила, а тянула длинный шаг, ступая твердо и уверенно. Чувствовала себя шикарной, смелой и раскованной: вчерашние приключения, новый наряд, урок фитнеса от Ангелины – все это словно придало Полине, ощущавшей себя чаще всего расслабленной и тревожной, новую форму – гибкую, но жесткую.
Теперь она не боялась конкуренции с очередной женщиной из папки «Семья» – она и сама не такая уж и простушка и не такая уж и незаметная, раз так задела сердце почти незнакомого мужчины. Тут Полина чувствовала укол сомнения – все-таки страсть Петра относилась не совсем к ней… Ну так он и был справедливо отвергнут!
И все-таки Полина остановилась у выгнутого дугой мостика, где ей показалось, что Петр вот-вот ее поцелует. Красивый был мостик – из старинных, с резными перилами, увитыми лепными цветами, виноградными листьями и ягодами. Портили вид мостика только гроздья разноцветных замочков, как кораллы, облепившие его. Красные, белые, розовые, даже огромные серые амбарные замки – все они были подписаны и все сулили молодоженам крепкий счастливый брак. Полина поднялась над рекой, струящейся мягким серым шелком меж мостовых старой части города. Катя, Антон, Валентина, Сергей, Анна, Александр… Судя по замочкам, ваш счастливый брак совершился совсем недавно. Где вы теперь? Нянчите первого малыша? Унеслись в путешествие по африканским саваннам? Или устраиваете семейное гнездышко из старой квартирки, оставшейся в наследство?
Как сложилась жизнь тех, чьи замочки уже потемнели и потеряли свои имена? Где ваши безымянные супруги? Вместе ли они еще или уже погрязли в исполнительных листах, алиментах и дележе наскоро купленного после свадьбы автомобиля?
И был ли на свадьбе у Полины такой замочек?
– Простите, вы нас не сфотографируете?
Девушка в больших очках протягивала Полине фотоаппарат, из-за ее спины выглядывала другая – блондинка с просящим выражением голубых глаз.
– Конечно, – сказала Полина и взяла фотоаппарат.
Он легко и удобно лег в ладонь, но показался странно легким – Полина ожидала большего от обычной зеркалки.
Девушки встали напротив Полины и приобняли друг друга. Блондинка положила подбородок на плечо подруги. Выражение лиц обеих показалось Полине старательно заученным: словно у прилежных учениц, которые с улыбкой отвечают у доски на показательном уроке.
Она стянула с шеи платочек и, плавно нажимая кнопку спуска, выкрикнула:
– Алле! Оп!
Платочек, подкинутый ее рукой, взвился в воздух, обе девушки ахнули, провожая его полет взглядами.
Полина отдала фотоаппарат подбежавшей маленькой блондинке, и та сразу же сунулась смотреть получившийся кадр.
– Ой, как здорово! Ася, посмотри, как здорово!
Ася сначала подняла Полинин платочек, потом тоже приблизилась и наклонилась над фото. Ее сдержанное лицо засияло:
– Вы профессиональный фотограф? – спросила она. – Спасибо!
– Нет, – сказала Полина, повязывая свой платочек. – Не за что.
И она ушла с мостика, опьяненная моментом: миг, когда два удивленных девичьих лица, устремленных к небу, попались в рамку кадра, показался ей ароматным, как яблоневое цветение, крепким, как кальвадос, и прекрасным, как мечта. Она шла и видела перед собой, как расширяются глаза девушек, как разламываются их подготовленные для фото и будто пластиковые маски, и как они обе, словно бабочки из плотного кокона, рвутся навстречу небесной синеве своими настоящими, истинными ликами: юными, свободными, очарованными миром вокруг.