И если нет, то в чем оно, счастье?
Полина слишком устала, чтобы продолжать птичьи аллегории. Она пошла в дом, постелила себе и легла спать. Первые минуты она тревожно прислушивалась к дыханию Марго, но оно было ровным и глубоким, с легкой хрипотцой – все-таки Марго очень много курит, подумала Полина и уснула.
Глава 10
В которой оказывается, что держать поблизости ангелов – плохая затея, балерины, напротив, приносят счастье; а Полина покидает свой дом навсегда
Сон Полинин был черным и страшным: ей снилось, что стены дома принялись плясать, сужаясь вокруг нее, что извивались змеями перила лестниц, что подпрыгивали и дрожали вышитые ею картины, дом сотрясался от чьей-то злой воли и силы, его поглотил полтергейст, и Полина старалась закричать, но ничего у нее не получалось до тех пор, пока одна из картин не обрушилась ей на голову.
От боли Полина проснулась и увидела мутно-алую фигуру, склонившуюся над ней. На языке и губах была кровь. Соленая и липкая, она вызвала у Полины приступ тошноты.
– Тихо, подруга, тихо! – забормотала хриплым голосом Марго, ловко скручивая ей руки за спиной неимоверно жесткими веревками. – Полька, не крутись, я умоляю, хуже будет!
Хуже, удивилась Полина краешком сознания, как может быть хуже? Голова разрывалась от боли, над правым глазом повис какой-то мешающийся лоскуток, из-под которого волнами выбивалась горячая кровь и то и дело окрашивала все, что пыталась разглядеть Полина, в ягодно-красный цвет.
Марго завязала последний узел и выпрямилась. Она потерла спину запястьем, как огородница, уставшая после прополки, и снова взялась за дело. Обдавая Полину кислым мерзким запахом перегара, она подхватила ее и посадила на диванчик. Полина вспомнила, каким зефирно-белым был раньше этот диванчик, и ее передернуло от отвращения: весь он теперь в жирных пятнах крови…
А вот и орудие: на полу лежит толстопопый мраморный ангелок, подаренный Глебом на Полинин день ангела. Ангелок надул капризные губки – его крылышко, похожее на куриное, тоже запачкано кровью.
Господи, да таким же можно убить!
Марго, видимо, тоже так думала, потому что смотрела на ангела с отвращением. Сама она выглядела как ведьма: в измятой блузке, с потекшим макияжем, с красными от выпитого глазами.
– Дура ты и лохушка, – сказала она Полине, – ты думала, я пить не умею? Мать, да я росла среди алкашей. У меня иммунитет. Я после любой пьянки свое дело сделаю. Споить меня решила… идиотка. Орать собираешься?
Полина попыталась качнуть головой и ощутила, как от лба до затылка пронеслась огненная волна боли. Словно топором тяпнули.
– Нет, – прошептала она мокрыми губами.
– Хорошо, здесь орать-то толку… никто не услышит, – сказала Марго, – сиди и жди Глеба. Он приедет и разберется, что с тобой дальше делать. Я сама ничего не знаю – можешь и не спрашивать.
Она хлопнула себя по коленям.
– Осмотрюсь, что ли.
Полина тяжело вздохнула. Попалась птичка. Лохушка. Овца. Так-то. Не было в Полинином мире такого мерила, которым она смогла бы отмерить поступок Марго. Вот и не предугадала.
Теперь стало яснее: не игрушки это, Полина. Не удастся тут победить, надев маску дурочки с переулочка. Здесь все серьезнее. И как раньше не додумалась? Ведь если Глеб похитил ее, то это же уголовное дело? От этого его свобода зависит, жизнь! А она надеялась – разговор будет по душам… главное, чтобы пришел. Придет. И, наверное, закопает где-нибудь у прудика. Зато левкои цвести будут отлично, на удобрениях-то…
От бессилия и страха Полина заплакала. Слезы закапали на шею и грудь, ярко-розовые. Марго, которая рылась по ящикам и вытаскивала оттуда футляры с драгоценностями, повернулась, услышав ее всхлипы.
– Не ной, Полька, – сказала она помягче, – это дело такое: случайное. Не повезло тебе, и все. Подруга ты была хорошая, хоть и глупая. Зря ты Глеба разозлила. Сама же знаешь, какой это мужчина. Сидела бы тихо, осталась бы при доме и кое-каких бабках, ну заявила бы: ох-ах, муж пропал, не вернулся из командировки, и жила бы дальше. Какого черта ты полезла в его жизнь? Не лезут к таким мужчинам в личную жизнь, дура. Пока держит рядом: сиди и радуйся. Ушел – не держи и не кобенься, наслаждайся тем, что осталось. А ведь он тебе дом оставил! И деньги!
– Ты зачем меня по голове ударила? – прошептала Полина. Голос к ней все не возвращался.
– Я тебе что, самка Джеймса Бонда? – разозлилась Марго. – Как получилось, так и получилось… думала, ты отключишься и пролежишь тихо до утра. Полька, это у тебя жемчуга?
Она потянула из футляра ожерелье из крупного жемчуга. С ним вместе лежали серьги из редких грушевидных жемчужин.