Он вошел и сказал:
– Сними немедленно серьги моей жены.
Марго торопливо схватилась за уши.
Полина подняла на него глаза, измученная болью и ожиданием, она снова расплакалась. Беззвучно, как плачут сироты в приютах. Розовый лоскуток все нависал над глазом.
Глеб нежно приподнял Полину и осмотрел ее лоб.
– Пластырь принеси, Марго. В моей машине в аптечке. Там же и лекарство.
– Где? Где он, пластырь?
– В машине!
Полина и Глеб остались одни. Она сидела на диване со связанными руками, вся в крови и слезах, он – рядом, в джинсах, рубашке цвета топленого молока и без галстука. От него пахло парфюмом, свежестью и немного – дорожной пылью. Полина скосила глаза, пытаясь разгадать выражение его лица. Он уловил это движение и тепло ей улыбнулся. Его тяжелые черты смягчились, глаза потеплели – темные и глубокие, они скрывали от Полины потаенные мысли. На поверхность выходило лишь то, что он хотел показать.
– Тебе не хотелось меня терять, девочка? – спросил он наконец, обнимая Полину одной рукой и прижимая ее голову к своей груди.
Полина послушно наклонилась, хотя двигаться было больно. Оказавшись прижатой к мужу, она ощутила прилив паники и страха. Заплакала громче.
– Я понимаю, тебе не хотелось меня отпускать. Но, Поля, ты перешла все границы. Могла бы поступить как настоящая женщина: поговорить со мной, без криков и истерик. Я бы тебе, может, сам бы все рассказал. А ты полезла в мои личные вещи, вынюхивала, выслеживала.
Полина попыталась было возмутиться: как так? Разве она тайком вышла замуж за другого? Разве она подбирала себе женихов и раскладывала по папкам? Почему она – виновата?
Но она только тихонько всхлипнула, вовремя удержав этот порыв.
Рука Глеба гладила ее по голове. Его голос звучал над ней, приглушенно-раскатистый.
– Сначала мне звонит Марго и сообщает, что ты куда-то сорвалась. Это уже плохо, Поля. Ты обманывала меня с самого начала, провожая меня на крыльце, врала в глаза. Потом ты скачешь по городу, никому ничего не говоря. И я бы простил тебя, если ты действительно ринулась в мое отсутствие за тряпками: это можно понять. Но вскоре мне звонит одна знакомая, которую я очень удачно спас от увольнения, и сообщает, что моя жена прибегала к ней вся в мыле и требовала признаться, что она, знакомая, – моя любовница. Волосы грозилась повырывать, да, милая?
Полина несколько раз молча кивнула и снова затаилась у него на груди. Он знает не все! Он знает не все! Ему позвонила Ангелина, которой очень не понравилось Полинино посещение, и, наверное, она просила Глеба, чтобы он усмирил свою женушку. Неужели Полина выглядела такой грозной?
– И что дальше? – спросил Глеб. – Дальше ты пошла вразнос? Подцепила мужика? Где, Поля? В ресторане подмигивала или сразу на трассу пошла?
У Полины так закаменели скулы, что она услышала, как скрипнули зубы. Она приподнялась и попыталась сесть ровно.
– Ты выглядишь ужасно, – с отвращением сказал Глеб, – рыжий цвет тебя старит. Помылась бы хоть… и складки на брюхе… – он больно ущипнул пальцами живот полусогнутой Полины. – Отожралась.
О нет, о нет, беззвучно завопила Полина сама себе. Не поддавайся! Не теряй головы! Ты выглядишь ужасно, потому что его подружка расколотила тебе голову мраморным ангелом, а складка на животе есть у каждого, кто решит согнуться пополам, у Глеба их аж три, и все валиками! Нет-нет, не поддавайся ему! И рыжий тебе идет – влюбился же с первого взгляда Соболь!
– Прости меня, – захныкала она, делая вид, что снова валится без сил, – я ужасная… я толстая, да… я распустилась… это я виновата, что ты не хочешь со мной быть… я знаю, прости меня, пожалуйста…
– Я бы мог простить тебе беготню по городу, но не любовника. Я со шлюхой жить не хочу и не буду.
Терпи, Полина, терпи, тебя ведь чуть не убили! Но что-то перевесило.
Это было наотмашь, обидно и несправедливо.
– Да ты вообще женился на какой-то девке! – заорала она, стараясь пнуть Глеба ногой. – А меня пришел шлюхой обзывать!
Глеб растерялся на мгновение, только на одно мгновение, и снова взял себя в руки:
– Ты за мной следила, тварь!
Он больше не обнимал Полину и не делал вид, что все еще любит ее, как мудрый пастырь глупое толстое дитя порока. Сбитый с толку, снятый с роли увещевателя заблудшей овцы, он стал ужасен: вскочил и показался Полине вдвое выше и сильнее, огромным, как медведь.
Медведь. Не его ли изумруды качались в ушах Марго? Подарок за соучастие в свадьбе?
– Я влезла в твой ноут! Я нашла всех! И Аглаю, и Ангелину, и Аню! И Свету я тоже нашла! Что мне нужно было делать? Сидеть и дальше размышлять, почему мой муж закупает свадебные платья? Я хотела все узнать, потому что я – твоя жена!