– Куда тебя отвезти?
Ему уже порядком надоела эта грубоватая дамочка, да и запах… лучше уж лилии, чем перегар!
– Отвези в центр.
Центр – место, где мощенная булыжником круглая площадь расходится в ручейки изогнутых мостиков, где река обнимает город и устремляется к океану. На одном из этих мостиков он надеялся дотронуться до своей мечты, ощутить ее губы своими, но все рассеялось как дым, и мечта оказалась отражением в кривом зеркале судьбы.
Петр остановил машину недалеко от площади: въезд туда был запрещен.
– Спасибо, – поблагодарила Марго.
– Не за что. Передавай привет подруге.
– Как только очухается, так сразу! – заверила Марго и неожиданно чмокнула его в щеку.
Петр выбрался на улицу в отвратительном настроении и зашагал по булыжнику к мостам. Серебристый «опель» исчез из его памяти вместе с его хозяйкой, как исчезает фантик с асфальта, подгоняемый ветром. Место его – в ближайшей урне.
Остановившись на мосту, он нащупал в кармане коробочку с кольцом, и, поддавшись настроению, чуть было не швырнул его в реку. Но и этот порыв показался ему пошлым и отвратительным, как и весь фарс, в который его втянул этот город. Кольцо он оставил. На память о последнем проблеске Дианы в его жизни.
Марго же, перебравшись за руль, покатила дальше, по улицам и улочкам, в спальный район, где в беленькой многоэтажке когда-то приобрела небольшую квартирку Света Соболь, а теперь временно проживал Глеб Захаржевский.
Она явилась туда, открыла дверь своим ключом и оказалась в надушенной прихожей, почти полностью зеркальной. Сразу пять Марго отразились в светлых стенах: и все пятеро потрепанные, с кругами под глазами.
– Тьфу ты, – сказала Марго, стараясь на них не смотреть.
И мысленно пообещала себе устроить после всего этого отпуск за счет Захаржевского: где-нибудь на островах, где лазурный океан мягко ласкает ножки кремовой пеной… Пусть платит, раз уж втянул в такое – и уже во второй раз!
Из комнаты за закрытой дверью-ширмой доносился голос Глеба – он с кем-то общался по скайпу или телефону. В спальную Марго даже заглядывать не стала. Прошла на кухню, стуча каблуками босоножек. Заварила себе кофе и, пока никто не видит, плеснула в кофе немного коньяку.
Она пила кофе маленькими глотками, и приятный знакомый жар успокаивал ее, приводил в норму. Распался обруч, стискивавший голову, растворилась без остатка тошнотворная качка перед глазами.
Глеб перестал бубнить, и Марго поднялась, чтобы налить кофе и ему. Он появился в дверном проеме, оформленном арочкой, большой, с поросшими шерстью грудью и животом, в одних джинсах. Потянулся ленивым сильным движением, и Марго окатило пронизывающим чувством желания. Это был ее маленький непристойный секрет, о котором Глеб прекрасно знал.
Он прищурился и сел. Вечернее солнце, пропущенное сквозь кисейные занавеси, тронуло его седину и позолотило.
– Что там? – спросил он, дождавшись своего кофе.
– Обычный командировочный потаскун, – сказала Марго, садясь напротив. – Навострился потрахаться, пока жена не видит. Ко мне тоже клеился. Ничего особенного, Глеб. Искать он ее точно не будет – собрался валить отсюда ночным поездом.
– Обычный тип? Из простых?
Марго задумалась.
– Не мент точно. Мент бы мне не поверил. Да, простой мужик. Глеб, я еще раз хочу сказать, что это опасно, и я уже не понимаю, нужно ли это все… Когда мы обрабатывали Полину, я думала, вот привалило бабе счастье, проживет как королева всю жизнь. Грех не помочь. И что сейчас – Полина не в себе, она теперь действительно больна, а ты собрался выкинуть ее на улицу?..
– В Италию поедешь? – перебил ее Глеб.
– Что? – не поняла Марго. – Куда?
– В Италию. Продам дом, эту квартиру, бизнес. Куплю виллу на берегу моря, увезу туда жену. Тебе куплю студию где-нибудь в городе. Хочешь – снова открывай магазинчик. С оформлением документов помогу.
И Марго забыла о своих сомнениях.
– Глеб! – завизжала она. – В Италию!!! Я – в Италию?!! Обожаю тебя! Ты лучший мужик на свете!
Он улыбнулся, отставил опустевшую чашку.
– Налей еще кофейку и печенье испеки, что ли… Мотаешься тут без дела, не баба, а недоразумение. Ты печь-то умеешь? Смотри – плита вон в углу стоит!
– Я шарлотку могу, – засуетилась Марго, – Глеб, это правда? Продаешь бизнес? Уходишь из дела? Серьезно?
– Да, – ответил Глеб, – мне детей пора воспитывать. Семьей обзаводиться.
– Счастья тебе! – на этот раз вполне искренне поздравила Марго. – Как зовут молодую супругу-то?
– Светку? Кристиной.
Письмо Полины достигло адресата за час до того, как Петр, раздосадованный неудачным свиданием, вернулся в отель. Письмо пришло вместе с улыбающимся мужчиной, сообщившим, что написано оно рукой Дианы Стрелецкой. Как, вы не знаете, кто это?