Радость и счастье тех нескольких месяцев омрачались только завистью ее товарок по труппе и частыми выпадами прессы. Но Дороти не обращала на них внимания, и им не удавалось причинить ей боль.
Она поделилась с Уильямом своими сомнениями относительно театра, чем вызвала его замешательство.
— А чего бы вам хотелось, любовь моя?
— Я хотела бы продолжать играть. Не исключено, что я не смогу вернуться в театр потом, даже если захочу. А мне было бы гораздо спокойнее, если бы я смогла обеспечить всех девочек приданым.
— Вы знаете, что можете доверить мне эти заботы.
— Вы — самый щедрый человек на свете, но вы — принц, и вам надо жить так, как подобает принцу. Я слышала, что у принца Уэльского много долгов.
— Бог мой! — воскликнул Уильям, который во время своей морской службы приобрел довольно громкий голос и теперь старался сдерживаться в присутствии Дороти. — У принца Уэльского астрономические долги! Именно их поставили принцу в вину тогда, в Палате, когда Фокс воспротивился его браку с миссис Фиц, и возник скандал. Миссис Фиц тогда чуть не ушла от брата. Да, Георг в долгах... по уши.
— И вы тоже?
— Сказать вам по правде, любовь моя, меня это мало интересует.
Этот ответ заставил ее улыбнуться.
— Вот вы мне и ответили. Я не брошу театр, если вы не возражаете.
— Я хочу, чтобы вы поступали так, как вам нравится.
— Значит ли это, что вы оставляете последнее слово за мной?
Он взял ее руку и поднес к губам — галантный, вежливый жест. Разве можно сравнить его с грубияном Дэйли или с равнодушным Фордом!
— Тогда я хотела бы не бросать театр, — ответила она. — Я постараюсь скопить немного денег на тот случай, если вам почему-либо будет трудно обеспечить девочек приданым.
— Вы необыкновенная женщина! — воскликнул Уильям.
Так, к полному восторгу Шеридана, Дороти согласилась вновь выйти на сцену. Театр Хаймаркет был забит до отказа желающими ее видеть после перерыва, в течение которого пресса не жалела сил, расписывая ее роман с герцогом. Толпа была столь велика, что не обошлось без жертв: какой-то мужчина был задавлен насмерть, а одна женщина получила увечья.
Герцог не пропускал ни одного ее спектакля, после окончания он встречал Дороти в ее гардеробной. Когда она была на сцене, он не сводил с нее глаз и бывал очень зол, если замечал какой-нибудь пристальный мужской взгляд, направленный на нее. Публика ликовала.
Он получал огромное удовольствие от ее выступлений. Может быть, причина заключалась в том, что он не был безразличен к тому, как оплачивается ее работа в театре? Всем было известно, что братья постоянно в долгах. И в одной из газет появилось четверостишие, язвительно намекавшее на то, что Дороти Джордан содержит герцога Кларенса и он в восторге от того, что она вновь вышла на сцену.
Ни Дороти, ни Уильям не обращали на это внимания, они говорили себе, что должны были предвидеть и злословие, и сплетни. Люди им завидовали, ибо у них было то, к чему все стремятся, — счастье.
Приехав навестить детей, Дороти нашла Эстер в большом волнении.
— Приезжал Ричард, — сказала она. — Он не понимает, почему ему нельзя навещать детей.
— Значит, он вернулся из Франции, — ответила Дороти. — Ничего не сделав для детей, он вдруг решает, что хочет их видеть.
— По крайней мере, Доди. Люси забыла его, а Доди — нет.
— И ты думаешь, что я разрешу эти встречи?
— Он их отец, — ответила Эстер, в ее голосе звучало напоминание.
— Я уверена, что герцог даже слышать об этом не захочет.
— Но он им не отец.
Дороти рассердилась.
— Послушай, Эстер. У Ричарда была возможность дать имя моим девочкам. Он отказался это сделать, несмотря на все обещания. Я никогда не согласилась бы жить с ним, если бы он не обещал на мне жениться. Он меня предал. Он лгал мне и предал меня, я с ним рассталась. Теперь я счастлива и намерена быть счастливой и впредь. Я не позволю ему отравлять мою жизнь, используя для этого детей.
— Он не станет тебе мешать, Долл. Он хорошо к тебе относится, несмотря на то, что ты его бросила.
— Ты словно упрекаешь меня.
— О, нет. У меня и в мыслях не было — упрекать тебя. Но ты действительно относилась к нему, как к мужу, и бросила его ради герцога.
— Не хватало только, чтобы ты так заговорила! Мало мне всех этих газет! Они мои дети. Я их содержу. Я не желаю больше ничего, что связано с Ричардом Фордом.
— Мне кажется, ты немного жестока.
— Жестока? Ты даже не понимаешь, о чем ты говоришь!