Мико хихикнула, но всё же слезла, развернув бурную деятельность. Правда при этом старалась мою руку не выпускать, пришлось таскаться с ней по всем апартаментам. А размерами они были весьма немаленькими. Кроме прихожей и спальни что я уже успел увидеть, было что-то типа зимнего сада, с обилием прекрасных растений и беседкой. Богатая библиотека с удобными лежанками, где можно было спокойно читать хоть весь день напролёт. Причём хоть я успел заглянуть туда лишь мельком, но заметил и вполне современные тома. И конечно, такие апартаменты не обошлись без своей термы.
Роль ванны выполняло несколько бассейнов. В одном вода была почти горячей, в других температура менялась по желанию. Чтобы смыть грязь имелись лавочки и полный набор душистых масел и прочих гигиенических принадлежностей. Но даже без них горячая вода это было то, что нужно моей уставшей тушке. Только вот Мико отпускать меня не собиралась… но я плюнул на это, чего уж себя обманывать, и ничуть не смущаясь японки принялся раздеваться.
К чести девчонки она ничуть не испугалась. Щёчки чуть покраснели но не более. Наоборот, Ми-тян помогла мне стянуть рваный комбинезон и даже спинку потёрла. А затем ополоснула из ведёрка, смывая грязную пену. С грустью покосившись на бурлящий бассейн, я завернулся в поданный ей хитон и пошёл в гостиную, жрать мне всё же хотелось больше.
Уж не знаю, что повлияло больше, или совместная помывка или моральный откат, но теперь Мико принялась рассказывать мне о своём житье в царстве мёртвых. Ничего особого с ней не делали, сразу по появлении во дворце Аида Персефона взяла на себя заботу о гостье-пленнице, устроила ей быт и всячески помогала, не давая отчаяться. Единственной проблемой оказался Гипнос, который положил глаз на экзочтическю внешность девушки, но получил жёсткий отказ. Как и для всех богов преградой для него это не стало, равно как и запрет самого Аида, поэтому Мико взяла защиту своей чести в свои руки и услышав разговор у её дверей решила встретить вторженца амфорой в лоб.
— Прости, — девчонка так и не выпустила мою руку из своей, заглядывая в глаза с видом кота из Шрека. — я не знала что это ты.
— Дурында, — я отвесил подруге лёгкий щелбан. — Ты всё правильно сделала. Так и надо было. Попадётся под руку я ему оторву что-нибудь ненужное. А сейчас давай пожуём что-нибудь, а то кишка кишке стучит по башке.
— Прости, прости! — засуетилась Мико, впрочем всё так же не отпуская меня. — Вот держи!
— Это что? — я с подозрением поглядел на тарелку, в которой лежали куски чего-то непонятно, но затем бесстрашно схватил один и сунул в рот. — А впрочем плевать. Главное что не морской паёк. Мм-м-м! Это что реально амброзия?!
— Ага, — японка с умилением глядела как я уминаю за обе щёки пищу богов. — А вот нектар, попробуй.
— Кучеряво живёшь, — я принял кубок полный похожего на красное вино напитка и залпом его осушил. — Потрясающий вкус! Я никогда… бл… Мать…
Невероятный вкус и богатое, практически не поддающееся описанию послевкусие, идеально сочетающееся с амброзией вдруг растворилось в темноте и я почувствовала как падаю. Но не во тьму, передо мной словно развернулся калейдоскоп, в котором мелькали сцены из жизни, в которых я с удивлением узнал себя. Но не такого как сейчас, а другого, без изменений от алхимии. В кожаной одежде, со стальным молотом на плече. И людьми рядом, имена которых вдруг спыхнули во мне словно звёзды.
— Шаумир, Фетха, Баримар из дома Аркенафин, — я почувствовал как на глаза навернулись слёзы. — Друзья…
Воспоминания стремительно возвращались. Я вспомнил свой призыв в другой мир, как стал Чемпионом получив способности пси-воина. Нашёл команду. Как мы боролись с прихвостнями Сеххесса, и с ним самим. Нашу победу. И то, как меня вышвырнули назад. Эгор, верховный бог того мира и ревнивый ублюдок, считающий что какой-то там смертный Чемпион не пара для его младшей дочери. У нас была всего одна ночь, после которой я очнулся в больнице, через полгода комы.
— Эмелин… — от этого имени на губах остался привкус клубники. — Моя девочка…
— Витя… Витенька… только не умирай!!! — словно через вату до меня донёсся голос Мико. Я с трудом открыл глаза. Девчонка сидела на полу возле моего тела и рыдала в три ручья, прижавшись к груди.
— Не дождёшься, — я обнял японку прижимая её к себе ещё сильнее. — Хрен им всем в зубы. Этот мир ещё вздрогнет от моей поступи. И хотел бы я увидеть бога смерти, что отважится явиться за моей душой.