Мыслил я трезво, даже со Смешером шансов у меня немного. Это как с йотуном, бить без плана было бесполезно, я просто не пробился бы к жизненно важным органам. Успех с рукой не в счёт, хоть рана была серьёзной но по факту на боеспособность дракайны никак не повлияла. Так что уязвимая точка для моих атак была одна — голова. Но как показала практика, бросками я ничего не добьюсь. Даже если нанесу ещё несколько ран всё равно убить чудовище не смогу. Слишком много времени на это потребуется, а ведь не стоит забывать о Посейдоне, он не станет смотреть как я медленно и печально убиваю его слугу. Значит нужно было атаковать лично, так как только так работал мой дар и была возможность пробить невероятно прочные кости дракайны.
Попытка у меня была всего одна. Если только драконо-баба успокоиться и поймёт, что рана на лбу не такая глубокая, да и без руки она может раздавить меня как козявку — мне конец. Слишком велика разница в габаритах и слишком она сильна, снося мои Щиты словно картонки. Вот потому я и рвался сейчас вперёд, и заскочив на змеиную спину, бежал по ней, придерживаясь за гребень. Кто скажет что это легко — пусть сам попробует. Туша дракайны ходила ходуном, кольца свивались и развивались, так что приходилось прыгать, но пока мне удавалось оставаться незамеченным. И словно в награду за это, возле места, где драконье тело переходит в женское мне подвернулся полуживой циклоп, с трудом держащийся на ногах и пытающийся скрыться от бешеной монстрихи на трибунах.
Бить его я не стал, зачем, и так помрёт, просто использовал как трамплин. Одноглазый даже не понял, что именно ему впечаталось в затылок, а я уже летел вверх, держа Смешер наготове. Дракайна меня не видела, я находился у неё за спиной, недаром выбирал момент, когда отвернётся. Правда была вероятность, что она точно так же может и назад повернуться, но чем ближе я находился тем меньше меня это волновало.
Второй прыжок я сделал находясь на уровне груди драконо-бабы. Моей целью была точка за ухом. Бить в затылок глупо, не смогу пробить, в темя тоже, а вот височная кость самая слабая в черепе туда и надо бить. Главное только чтобы дракайна не дёрнула головой. Второго шанса у меня может и не быть… и словно подслушав мои мысли драконо-баба развернулась и мы встретились взглядами.
Говорят глаза — это отражение души. Если так, то могу с уверенностью сказать, душа у дракайны была чернее ночи. В её взгляде я увидел не просто свою смерть, а ужас, тьму и разрушения для всех людей. Если она вырвется на свободу она будет убивать и уничтожать, пока не сотрёт человечество с лица земли. И начнёт с меня прямо сейчас. Лицо дракайны исказилось, она распахнула пасть и кинулась на меня, стремясь проглотить. Но наткнулась на Щит. Секунда это иногда очень много. Особенно когда можешь запустить себя Толчком прямо к нужному месту и размахнувшись как следует, впечатать клюв молота прямо в висок врагу.
Громыхнуло так, что я подумал, будто к Посейдону присоединился и Зевс. Но нет, это просто взорвалась половина головы дракайныбуквально развороченная моим ударом. В образовавшуюся дыру мог въехать грузовик, а ошмётками костей и мозгов закидало весь стадион. Отшвырнуло и меня, я едва сумел сориентироваться и бросить под себя Щит, чтобы не разбиться при падении. А так приземлился довольно удачно, и тут же землю тряхнуло ещё раз. Это рухнула туша драконо-бабы. А в следующее мгновенье трибуны, на которых ещё оставалось довольно много богоборцев, взорвались восторженными криками.
Честно говоря, в первые секунды я и сам не верил, что получилось, но с осознанием того, что я сделал, губы всё сильнее кривились в улыбке. Дракайна, мифическая тварь, силой на уровне богов, собственно именно они с ними и боролись. И этот древний и жуткий монстр пал от моей руки. К тому же этим я практически остановил прорыв, дыра в реальности всё так же была видна, но чудовищ осталось не так уж много и они не спешили атаковать, так что было чему порадоваться. Так что когда на меня налетел ребята, с визгом повиснув на шее я орал и радовался вместе с ними. И лишь когда меня в первый раз подбросили в воздух, вдруг понял, что ещё ничего не кончилось. Посейдон всё ещё тут, но напряг меня не он, а мелькнувший в проломе крупный сатир, сжимающий в руках многоствольную флейту.