— Я слишком жадный для того, чтобы всегда жить с одной женщиной, — подхватив псионикой Катю со стула, я приземлил её себе на колени и крепко обнял. — Прекращай слёзоразлив. Никому я тебя не отдам. А Голенищеву ноги вырву, в прямом смысле этого слова. И руки, чтобы не тянул к чужому.
— А… — попыталась что-то сказать девушка, но я заткнул ей рот самым надёжным способом — крепко поцеловав.
— Эй! — творившийся разврат тут же возмутил Белку. — Я понимаю, у вас свободные отношения, гарем и всё такое, но можно без нас это делать⁈
— А нечего завидовать, — отбрила её Юля. — У вас квартира в соседнем подъезде, идите туда и займитесь тем же самым, кто вам не даёт. Или не даёшь?
— Это не твоё дело! — густо покраснела лолька и спряталась на широкой груди кузнеца. — Дорогой, скажи ей!
— Эм… Юлия Алексеевна, — было видно, что Матвею неудобно, но он был решительно настроен защитить подругу. — Я понимаю, вы старше и…
— Ты меня сейчас старой назвал? — голос Обресковой резко похолодел, а сама девушка прищурилась, разглядывая кузнеца будто в прицел.
— Нет, я такого не говорил! — тут же попытался откреститься Матвей. — Я про то, что вы дольше живёте и…
— То есть ты меня древней бабкой считаешь? — а вот теперь в воздухе явно чувствовалась жажда крови. — Может и ноги у меня костяные.
— Да нет же!— на кузнеца, попавшего в ловушку было жалко смотреть, а Белка, из женской солидарности, не спешила приходить жениху на помощь. — Я вообще не это имел ввиду!!!
— Да? — удивилась Юлия, подняв бровь и закинула ногу на ногу. — А что ты имел ввиду. Может…
— Хорош! — я, наконец, оторвался от сладких губ Кати и вмешался в разборки, пока ещё можно было спасти ситуацию. — Юль, достаточно. Никто тебя старой не считает, ты семнадцатилетняя девушка в самом соку. Так что не тирань Матвеича. Блин такой момент обломали, да Кать?
— А нечего тут разврат устраивать, — на удивление, теперь против оказалась Дара, но, когда все повернулись к ней, вдруг покраснела и опустила взгляд. — Другим может тоже хочется.
— Так в чём проблема⁈ — я даже обрадовался, поднимаясь с Катей на руках. — Пошли! Кроме Кати и Дары кто ещё хочет присоединиться?
— Я не хочу! — голос Милорадович вдруг сорвался на писк, а сама девчонка вспыхнула и мне пришлось отпустить её, чтобы не обжечься. — Я… извините!!!
— Витя, ты балбес. — сокрушённо покачала головой Юля, глядя как красноволосая и краснощёкая девушка стремительно убегает и хлопает дверью ванной. — Зачем ты так с ней? Катя, несмотря на внешнюю грубость натура романтическая. Да и вообще какой девушке не хочется красивых ухаживаний, а ты как неандерталец, дубиной по голове и в пещеру. Так мало того, ещё и других желающий зовёшь.
— Да я просто пошутил, — мне стало неудобно, всё-таки я не был бесчувственной скотиной. — Серьёзно, хотел обстановку разрядить, ну и вот… блин. Пойду извинюсь. А насчёт романтики — девчат, я обещаю, всё будет. И прогулки под луной и свидания. Но чтобы спокойно наслаждаться весной юности, как говорят японцы, надо решить текущие проблемы. А то пока мы будем гулять и влюбляться нас возьмут за ятра.
— Японцы так не говорят, — покачала головой Мико. — и иди уже. А то Катя там такого в голове накрутит, потом всем тошно станет.
Ванная комната встретила меня закрытой дверью и шумом воды. Не думаю, что Милорадович решила искупаться перед актом любви, скорее уж устроила шумовую завесу, чтобы никто не слышал, как она… плачет? Катерина то? Не верю! Но пока факты говорили в пользу этой версии. Мне даже стыдно стало. Уверенность в себе — это хорошо, но я не давал перерасти ей в чувство абсолютной собственной важности, в том числе и потому что не хотел делать больно родным и близким мне людям. А когда ты считаешь, что всегда прав слишком легко перейти грань.
— Кать, открой пожалуйста. — я негромко постучал. — Я бесчувственный баран и балбес, прости.
— Я… я в порядке. — голос девушки за дверью звучал глухо, — Скоро приду.
— Катерина, я считаю до трёх и выбью эту дверь на хрен. — я не собирался играть в эти игры. — Да, я накосячил и готов извиниться, но не начинай так себя вести. Давай поговорим. Тем более нам давно пора — это сделать. Раз… два…
На счёт «три» дверь щёлкнув распахнулась, и я тут же вошёл внутрь. Нужно срочно озаботиться собственным домом, достаточно большим, чтобы там можно было где-то уединиться. Мне, да и девочкам тоже необходимо личное пространство, на которое никто не будет покушаться. А пока приходилось обходиться тем, что есть, но это не дело. Если я начну с каждой вести задушевные разговоры в санузле, боюсь надолго меня не хватит.