— А ты, Маш? — я повернулся к опустившей голову девушке. — Ты как к нему относишься?
— Я… — племянница олигарха не спешила поднимать голову, зато я расслышал всхлип, а после заметил капли слёз, бегущие по щекам. — Я сделаю всё, что скажет Сергей Тимофеевич. Он наш благодетель…
— И поэтому ты позволяешь ему торговать собой. Не говоря уже о прошлом, — я сжал в кулаке нож, но заставил себя расслабиться и посмотрел на Леду. — У меня только один вопрос, для чего ты решила мне это рассказать? Хочешь разжалобить? Считай у тебя получилось. Но это не значит, что я тут же кинусь воевать с Гончаровым. Вы уж извините, красавицы, но не выглядите как барышни в беде. Даже если вам самим Гончаров и не нравится. Не в вашей среде жаловаться на то, что отец подобрал мужа не особо советуясь с вашими личными предпочтениями.
— Ну мы не в Средневековье живём, — пожала плечами Одинцова. — И даже во владетельных Домах принято интересоваться увлечениями детей и учитывать их симпатии. Иначе можно огрести проблем больше, чем пользы.
— Не думаю, что Сергея Тимофеевича когда-либо интересовали ваши увлечения. — я принялся за салат. — Другой вопрос, что и Ричард не тот человек, что ему нужен. С чего вдруг такая любовь?
— Они дружат против тебя, — огорошила меня Леда. — я сама слышала, вернее подслушала как-то. И не только против тебя, а скорее против вашей коалиции и остальных Домов. Я, правда, не очень поняла, но Гончаров говорил о том, что скоро вы станете такими же как все. Даже слабее остальных и это даст возможность одним ударом покончить со всеми конкурентами.
— Даже так! — я искрение удивился, даже жевать перестал. — Делят шкуру не убитого медведя? Занятно! Не рановато ли? Учитывая, что их планы ещё вилами по воде писаны, а медведь не просто жив, а прекрасно себя чувствует. Занятно. И благодарю за информацию. Будет над чем подумать.
— Ты же понимаешь, что эта информация не бесплатна? — приподняла идеальную бровь Леда, видя, что я весьма заинтересовался сказанным. — И, если бы я хотела тебе это просто так рассказать, послала бы сообщение.
— Оказанная услуга, услугой уже не является, — усмехнулся я в ответ, но видя, что девушка не повелась, кивнул, — Ладно, и что ты хочешь? Учти, не то, чтобы я не знал, что именно происходит, просто не ожидал, что твой папаня так быстро споётся с Гончаровым. С другой стороны, он идеальный кандидат на такой союз, так что мы бы вычислили его не завтра, так послезавтра. Так что скажу прямо, твоя информация стоит не слишком дорого. Но всё-таки, чего-то стоит. Так что назови сумму.
— Неужели ты думаешь, что меня интересуют деньги? — ухмыльнулась Одинцова, а я тяжело вздохнул. Началось! Но девушка смогла меня удивить. — Не делай такое лицо, замуж за тебя я проситься не буду. Но не против войти в твой Дом.
— Это как? — я попытался разобраться в извивах логики. — что-то я запутался. Как ты себе это представляешь?
— Очень просто, — Леда пожала плечами. — У тебя есть младшая ветвь. Мы с Машей войдём в неё.
— Младш… Матвей что ли?!! — я вылупился на девчонок. — Да вас Белка живьём сожрёт! Леда, ты умная и красивая, этого не отнять, но против Изабеллы не потянешь. Та тебя тупо размажет, не дав даже близко подобраться к Матвею. Тем более, потому что ты умная и красивая. И высокая.
— А это уже мои заботы, — холодно улыбнулась Одинцова. — Мне… нам, просто нужно твоё согласие как главы владетельного Дома Ореховых. А дальше я сама справлюсь.
— Да флаг в руки, — мне даже интересно стало, как они будут с Бенедетти договариваться. — Если Матвей подойдёт с просьбой о свадьбе — против не буду. Только вот не пойму, а зачем тебе это? Ладно ты мне предлагала, это действительно был вариант, для нас обоих. Но сейчас, во-первых, вас сватают за Гончарова, а он не позволит Сергею Тимофеевичу собой помыкать, а во-вторых, Матвей тоже человек подневольный. Младшая ветвь Дома как ты должна знать, обязана выполнять приказы главы. Понятно, что я не собираюсь на него давить, но ты-то хотела свободы. А попадаешь даже в двойную зависимость? Где логика?
— Мне страшно, — внезапно Леда не стала играть словами и пытаться изображать из себя умудрённую жизненным опытом интриганку, а ссутулилась, уткнувшись глазами себе в тарелку, — понимаешь, просто страшно. За себя, за Машку. За неё даже ещё страшнее, я-то хоть попытаюсь отбиться, а она… Что-то грядёт, что-то плохое. Отец носится словно угорелый, у него новые знакомые, новые дела и они мне не нравятся. Он выводит огромные суммы из бизнеса, непонятно на что. А сам пьёт и рассказывает, как скоро мы заживём, как он согнёт в бараний рог всех этих ублюдочных одарённых. Как они будут ползать у него в ногах и просить пощады. Мне просто страшно, я хочу жить, понимаешь?