Я допил кофе и устремился туда, в той комнате камер не было, отчасти потому, что она была любимой гостиной Ирмы, а она слежки за собой бы не потерпела. Дверь открылась бесшумно, а моим глазам предстало удивительное зрелище. Девушка стояла на широком подоконнике открытого окна, опустив голову на улицу, соответственно задрав задницу в мою сторону. Складывалось впечатление, что она раздумывает, бросаться ей в пропасть или нет. Вряд-ли она смогла бы себе навредить, окна конечно высоко от земли, но все же первый этаж…
Я позволил себе минуту полюбоваться непонятным действом и оно разъяснилось. Как и запах, совершенно этой комнате не подходящий. Пахло сосисками. Я сто лет не ел сосисок, а тут даже захотелось вдруг…
— Жри скотина, — говорила девушка, голову которой я не видел. — Молочные!
Я подошёл ближе, выглянул. Внизу развалившись на траве лежит Вельзевул, а вокруг него валяется шесть сосисок. Пёс скосил на меня взгляд и вздохнул, он явно не одобрял то, какой я сброд тащу домой.
— Что вы делаете?
Девушка вскрикнула, чуть не вывалилась наружу, мне пришлось её придержать. Полоска кожи на животе, между майкой и джинсами совсем холодная, видимо на подоконнике девушка уже давно.
— Я так заикой стану, — осторожно обвинила она и отодвинулась от меня подальше, благо подоконник позволял. — Я подкупаю вашу собаку.
— И как, получается? — девушка развела руками, а я снова склонился, выглядывая на улицу. — Вельзевул, ешь.
Сосиски исчезли во мгновение ока, девушка вздохнула.
— Если они вдруг отравлены, — продолжил спокойно я, — я собственноручно откручу тебе голову.
Она спрыгнула с подоконника в комнату, попятилась от меня к дверям, чуть не снеся по дороге крошечный столик, который Ирма привезла из Франции.
— Зачем? — спросила она. — Зачем я вам нужна? Открутите голову мне сейчас, и делу конец!
— Это было бы слишком просто, — пожал плечами я.
— Тогда что вы от меня хотите? Секс? Я могу кричать и сопротивляться. Могу попытаться изобразить девственность. Черт побери, я могу отшлепать вас, если у вас совсем шарики за ролики заехали, или даже изобразить труп. Я не могу уже больше ждать непонятно чего, берите уже, что вам нужно!
— Это было бы слишком скучно, — улыбнулся я.
Глаза у неё карие, с яркими искрами. Кажется, что ими она может испепелить, но эмоции старается держать при себе. Её самообладание даже удивляет, хотя этой ночью, точнее уже на рассвете, она вновь спала в кресле.
— Как прикажете, господин, — сказала она и даже поклонилась.
Я проводил её взглядом, затем сел в кресло. Я сам не знал, как мне с ней поступить. Пока — только жду и смотрю. Только не ожидал, что все, что она сделает это побегает по мокрому парку и попытается подкупить собаку сосисками. Где она вообще нашла их, эти сосиски? С этой мыслью я направился на кухню.
Огромный дом требовал большого штата обслуги, но я не выносил присутствия чужих людей в своём жилище. По сути жила здесь только Агафья, той возможно и идти то некуда было, и ночевал дежурный человек из охраны. Теперь ещё девушка, Лиза… Приходящую прислугу я тоже не любил. Поэтому горничные, садовник, повар и прочие необходимые для моего комфорта люди жили в доме, который специально для этих целей построили глубоко в саду, за домом.
Сейчас на кухне была бессменная Агафья и повар, я не знал даже его имени, мне было достаточно того, что он отлично готовит. Оба напряглись — на кухню я ходить не любил.
— Сосиски, — спросил я. — Откуда у неё сосиски?
— Так и знала, — проворчала Агафья. — Что добром не кончится. Пропащая девка, говорю вам, не к добру это… гнали бы её прочь.
— А ещё сосиски остались? Сто лет не ел… с горчицей бы, на обед.
Повар кивнул, и вернулся к котлу, в котором пыхтело, томясь мясо. А Агафья все так оставить не могла. Подошла ко мне, чуть склонилась так, что её туго затянутый пучок прямо перед моими глазами и зашептала:
— Не кончится добром, помяни моё слово… Вас жизнь ничему не учит, а пора бы.
— Агафья..
— Я Ирме позвоню!
Я устало вздохнул — ещё мне здесь тётки не хватало.
— Выставлю, — пригрозил я. — Без выходного пособия.
Она меня не боялась, а меня вообще все боятся, даже смешно порой, и за одно это стоило уважать древнюю старуху. А ещё Ирма говорила, что её предки служили в нашем доме… не один я на нем помешан, чтобы моя тетя не говорила.